Только не ты!

Глаза кикиморы алчно сверкнули, и она, точно на грани экстаза, восторженно выдохнула:

– Так вы, правда, из Московии?! И ваш отец – сам генерал Родионов?!

Такая реакция Роману совершенно не понравилась, и он, откинув наигранную вежливость, выразительно скривился:

– Правда, – одновременно делая попытку оторвать её цепкие пальцы от кителя. Но кикимора держала крепко.

– Ах! Вам, наверное, очень сложно в нашей глуши после столицы! – она манерно закатила глаза. И потянула парня за собой в квартиру.

– Приглашаю вас выпить чаю. Идёмте сейчас! Я вам всё про всех подробно расскажу…

– Благодарю, не нужно! – рявкнул он, с силой выдирая из её хватки руку.

Выражение лица женщины сменилось на высокомерное. Она с нарочитой холодностью окатила Романа презрением, некрасиво скривив ярко накрашенные губы.

– Фи-и… Так ты уже на эту замухрышку, Айрис, что ли, запал? Да к ней, чтоб ты знал, шляются все кто ни попадя! У неё между кавалерами подол опускаться не успевает, как им метёт! Тьфу! Прошмандовка, а не девка! Пробу ставить уже негде…

В этот самый миг что-то тёмное слетело по лестнице, взметнулось в прыжке и с грозным воем вцепилось ей в голову.

Кикимора истошно завизжала, закрутилась юлой и замахала руками, отчаянно пытаясь сбить с себя шерстяной ком. Но чёрный кот, а это был именно он, держался крепко и остервенело, зубами и когтями, драл из её причёски волосы.

Роман и не подумал вмешаться, узнав в коте фамильяра Айрис. Кикиморы с древнейших времён враждовали с кошачьими, а этот кот в данный момент имел полное право защищать честь и достоинство своей хозяйки.

Однако парня неприятно царапнули по душе слова Калерии: а что, если это правда? Что ему делать, если его «судьба-любовь» окажется второй Бирюлькиной, столь же неразборчивой в связях? Что тогда?..

Уж лучше сразу застрелиться.

Наконец женщине удалось ухватить животное, и она с ненавистью отшвырнула его. Кот, врезавшись в косяк подъездной двери, упал, но тут же вскочил, оскалился, выгнул спину дугой и грозно зашипел на неё.

И вот же странное дело, Роман в этом низком вое смог явственно различить слова «с-с-сама-а ш-шала-ава-а»… Хотя, в виду усталости, полностью ручаться за свой слух он всё же не мог.

Послышалось или нет, но всё же эта фраза заставила Романа отвесить себе мысленную затрещину: оговор это всё, наглый поклёп! Айрис совсем не такая, как Бирюлькина или как её тут описала эта женщина.