Только не ты!

Ясно же, что Калерия намеренно возводит на невинную девушку напраслину! Зачем? Да причин может быть много и всяких разных. Только вот поведение животного было красноречивее любых слов: его ведьмочка – приличная девушка, и фамильяр был готов защищать её честь от любых посягательств. Будь это не так, фамильяра у Айрис просто-напросто не было бы: не любят воплощённые духи-помощники излишне легкомысленных барышень.

– Сделайте что-нибудь! – воскликнула кикимора, юркнув к себе в квартиру и с опаской выглядывая из-за двери.

– Не видите, он бешеный?!

Парень посмотрел на воинственно настроенного кота и не смог сдержать ухмылки:

– А что я могу? Оштрафовать его за полёты в неположенном месте? – безразлично передёрнул плечами. – Извините, но я не при исполнении. Обращайтесь к участковому.

Кот, будто понимая, о чём речь, перестал пыжиться, гордо приосанился и задрал хвост трубой. Высокомерно смерил женщину взглядом и презрительно фыркнул: мол, и что ты мне сделаешь?

Кикимора задохнулась возмущением:

– Да вы… Да я… Думаете, управу на вас не найду?! – прокричала почему-то Роману, а не коту.

– Я на вас жаловаться буду! И участковому, и непосредственно вашему начальству! Прямо в Московию! Вот так! – напоследок бахнув дверью, скрылась в квартире.

Роман весело подмигнул фамильяру, и тот неожиданно совершенно не по-кошачьи хмыкнул. Так, словно ведьмак заслужил в его глазах уважение. Ещё не стал другом, нет. Но вот насмешливая снисходительность в его взгляде на соседа точно исчезла.

Кот, слегка прихрамывая на переднюю лапу, величественно вышел из подъезда на улицу, оставив Романа стоять и задумчиво потирать затылок.

Глава 7. Айрис

Честное слово, Айрис не собиралась подслушивать! Просто Котофей Котофеевич, привыкший к тому, что в доме все поднимаются рано, разбудил девушку истошным мявом, требуя выпустить его на улицу.

Видите ли, всегда после плотного завтрака Его Котейшество предпочитал справлять нужду исключительно под определённое дерево, растущее на пустыре.

В процессе сего действа он флегматично любовался на чирикающих в ветвях птичек, заодно постигая всю величественную прелесть, первозданную красоту и мощь бытия.

Без оного релакса, несмотря на наличествующий в доме лоток, фамильяр считал испражнение возмутительно греховным занятием, недостойным столь высоко магически одухотворённого создания.

В общем, у Айрис не было иного выбора, как подчиниться.