Академия контролируемой магии

— Ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь спрятаться от меня под крышей этой паршивенькой академии. Поверь, я найду способ вытащить тебя оттуда раньше, чем закончится первый курс! И, как только тебе исполнится двадцать три, как миленькая отправишься в храм с тем, на кого я укажу. И произнесёшь все традиционные клятвы. Иначе пострадают те, к кому ты успела так привязаться! — Единственной, с кем я общалась, оставалась Грейс, и угроза заставила горло сжаться спазмом. — Ты хорошо меня поняла, мерзавка?

— Да, — с трудом прохрипела я, радуясь, что кроме меня никто не может аннулировать договор с академией.

А в следующее мгновение полетела вниз, чувствительно ударившись ещё и об пол, но Присли это не волновало — он повернулся ко мне спиной и вернулся за стол.

— Свободна, — процедил он, видя, что я не тороплюсь покидать его кабинет.

К счастью, ничтожных секунд передышки мне хватило, чтобы встать, опираясь о стену, из последних сил поклониться и, хромая, выйти за дверь.

Грейс замешивала тесто.

Правда, до того момента, пока я не перевалилась через порог кухни, едва пережив две лестницы и коридор. И только моя бессознательная тушка спасла этот дом от ругани, а Грейс от увольнения.

Оставалось три дня до отъезда в академию.

Это был первый и последний раз, когда Присли поднял на меня руку. Потому что следующим летом я приехала не только заметно поумневшая, но и официально принадлежавшая академии. И больше никогда не оставалась с Присли наедине.

И вот снова — это удушающее ощущение беспомощности!

Умом я понимала, что ректор рассчитывал исключительно на мой испуг, чтобы не наглела, но… ничего не проходит бесследно. И за эту брешь в моей броне стоит винить только Присли.

Открыв кран, я пару раз плеснула на лицо ледяной водой, и вылезшие страхи начали отступать, возвращаясь в самый дальний угол сознания. Глубоко вздохнув, подняла голову и встретилась взглядом с отражением.

— Красотка! — скривившись, фыркнула я и распустила пучок, позволив длинным, тёмным с рыжиной волосам каскадом опасть за спину.

Ничего особенного — обычная симпатичная мордашка и глаза, обычно серые, но сейчас потемневшие до черноты. Грейс называла меня красивой и ещё на втором курсе обещала, что год-два и отбоя от женихов не будет, но прошло четыре, а в моём распоряжении лишь придурочный Шалинберг и кто-то, кого, судя по намёкам Неиски, Присли уже выбрал мне в мужья.