Последний жрец

По ощущениям Сердон был просто крупным селом, которое обнесено частоколом. Земляные дороги и улицы, кое-где разбитые колесами и лошадиными копытами в грязное месиво, редкие прохожие в серых и непримечательных одеждах, пара заплывших с перепоя стражников у городских ворот. Застройка была, в основном, деревянная, одноэтажная, хотя ближе к центру виднелось несколько двух- и трехэтажных строений. Видимо, жилье более обеспеченных людей и городская управа.

Чуть расспросив Илия и Лу, я понял, что изначально неправильно оценил размеры Сердона.

Да, внутри частокола, который мог защитить только от какой-нибудь банды оборванцев, но уж точно не от обученной армии, жили торговцы, лавочники и прочий мастеровый люд. При этом в радиусе десяти лиг вокруг Сердона было множество небольших деревень и несколько крупных сел, в которых обитало еще до пяти тысяч человек. В итоге Сердон был центром небольшого района, в который стекались люди со всех окрестностей, чтобы поторговать, найти работу или работника, выпить эля или пива, просто посидеть с соседями в местных кабаках и поделиться последними сплетнями.

Кабаки, кстати, были весьма популярны. Какие еще развлечения у простого человека? Выпить, поесть и рассказать, как дочка старосты из соседней деревни понесла от баронского дружинника, а того и след простыл. Сплетни и слухи были пищей этой земли. Сплетничали и общались все: торговцы расспрашивали покупателей о новостях, все лавки в кабаках занимали разношерстные компании, разговаривали просто стоя на улице.

Было в городе и много женщин, которые либо пришли по делам, либо вместе с мужьями — тоже посидеть за кружкой пенного и пообщаться со своими товарками из соседних поселений.

Вопреки ожиданиям, по улицам не сновала босоногая оборванная ребятня, как я того ожидал от средневекового поселения. Возможно, такое было бы допустимо в какой-нибудь деревне, но тут проживали, в основной своей массе, торговцы и ремесленники, так что все отпрыски были при деле или хотя бы под присмотром.

Вон, прямо сейчас мимо меня пробежал пацаненок лет восьми, явно с каким-то поручением.

Пропуская крестьянскую телегу, мы отошли в сторону, прижавшись к стене какого-то дома с окнами, затянутыми бычьим пузырем, и я крепко задумался, что же делать дальше.

Еще на одном из привалов мы провели ревизию припасов, и выяснилось, что наши дела плохи.

Лу была далека от хозяйственных вопросов.