Последний жрец

Ранее в ее путешествиях с Илием вопрос пропитания стоял только для старика, так как Лу была богиней и не нуждалась в пище. Теперь же, после заклятия Матери, она лишилась своей божественной сути и обрела стабильную физическую оболочку. Так что передо мной встал вопрос пропитания трех голодных ртов.

Почему именно передо мной? Ну, Илий, даже если бы он был более ушлым, уже старик, и мало на что способен, Лу просто не хотела вникать, так что оставался только я — пришелец из иного мира.

Денег не было, еды не было, помощи ждать неоткуда.

Это только в сказках, когда герой попадает в затруднительное положение, откуда ни возьмись, появляются добрые люди, кормят, поят, укладывают спать, деньги суют в карманы, предлагают породниться. Перед нами же тремя вполне реально замаячила если не перспектива голодной смерти, то уж точно голод.

Вспоминая свое студенческое прошлое в общаге, с уверенностью могу сказать, что голод — не тетка и даже не злая мачеха. Голод — это отвратительный коварный убийца, который сначала тебя раздражает, а потом медленно, но уверенно лишает сил, надежды и самого желания жить.

Голод действует на человека отупляюще, буквально разрушая его волю изнутри, а превращаться в три безвольных овоща нам было нельзя, нет, совершенно нельзя.

Сейчас время уже перевалило за обед, так что найти какую-нибудь халтуру на день за миску еды и место под крышей было не вариант. Скоро начнет садиться солнце и все рабочие дела прекратятся. Идти в управу и свататься там как счетовод — тоже не вариант.

Такие дела не решаются одним днем, ни в моем, ни в каком либо другом мире, в том числе и на Таллерии.

«Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет!», — прозвучала в моей голове реплика кота Матроскина, когда я лихорадочно перебирал доступные нам варианты заработка.

Конечно же! При мне остались кое-какие вещи, которые можно было бы заложить или продать, и выручить немного денег хотя бы на первое время. Я, абсолютно довольный собой, расплылся в идиотской улыбке, которую совершенно не поняли мои спутники даже после того, как я объяснил им свою мысль.

Но для начала нужно было прицениться.

Отправились мы сразу в центр, в сторону рыночной площади. Игнорируя лотки с нехитрой крестьянской продукцией и товарами редких заезжих купцов, я прямиком отправился к небольшим лавкам и торговым столам, которые разместились на первых этажах окружающих рыночную площадь двухэтажных строений.