Совенок. Путь к трону. Пятая часть

А так хотелось хотя бы фильтры в нос намагачить…

Цыбаки подошел, неловко в толстых перчатках ухватил носилки спереди, Аль встал сзади, скомандовал, стараясь дышать ртом:

- Раз-два взяли.

Ямы находились на приличном удалении от оранжерей, идти предстояло через треть академии. Хорошо хоть путь лежал по окраине, по особой тропе, которую курсанты метко прозвали «Вонючкой». Не все курсанты даже с носилками ухитрялись донести груз в целостности – спасибо камням и лестнице – и потому встретить на Вонючке можно было разве что заблудившегося новичка.

- А я летом к вашим на судно попрошусь, - Цыбаки любил поболтать, - хочу учеником штурмана походить. У нас так – чем больше вод знает штурман, тем он ценнее. А мы к вам часто ходим.

Аль стиснул зубы. Во-первых, разговаривать, когда вонь комом в горле стоит, не очень приятно, а во-вторых… Что он мог сказать про лето? Даже если попросится, вряд ли его отпустят на судно учеником. Его практика уже согласована и будет проходить во дворце.

Третий, правда, обещался взять к себе, но последнее время Асмас притих, и его подчиненные от скуки и бездействия уже не знали, куда себя деть. Лифгана отбивалась от калкалосов, решая, кем они могут пожертвовать, ибо ключевые фигуры заговора сидели на самом верху и отдавать их крылатым никто не собирался. Исполнителями же чешуйчатые не удовлетворились. Братья делали ставки, кто кого додавит, добавляя ехидно, что на каждого менталиста найдется свой, более сильный с чешуей и крыльями. И обмануть калкалосов им вряд ли удастся.

Тихий шепот вплелся в плюханье жижи в носилках, и Аль ощутил, как внутри проснулся инстинкт. Какой идиот попрется вечером на Вонючку в самое время отработки?

Аль, позабыв об запрете на магию, размышлял о том, что неплохо бы под прикрытием щитов подобраться к шептунам, да послушать о чем речь. Но тут носилки резко дернуло вперед, повело вбок. Цыбаки исчез из вида, чтобы через мгновение с громкой руганью изобразить отчаянный пируэт, спасаясь от рухнувших на землю носилок.

Жирные капли разлетелись по сторонам.

Аль застонал – форма! – но ручки не отпустил. Мышцы свело от напряжения. Плечи заныли. Аля повело под тяжестью наклонившихся носилок. Он стиснул зубы, удерживая вонючий груз от падения.

Выругался. Да, чтоб этого такийца огонь пожрал!

Выдохнул, когда носилки встали на землю, плеснув второй волной за край.