Совенок. Путь к трону. Пятая часть

Со стороны кустов послышался торопливый звук шагов. Потревоженные шептуны спешно убирались прочь. Аль досадливо поморщился, оглядел штаны, китель, но в тенях подступающей ночи было сложно оценить урон.

- Прости, - Цыбаки поднялся, осторожно ощупал ногу, покрутил стопой, - о камень запнулся. Я в сумерках плохо вижу.

- Почему раньше не сказал? – рыкнул раздраженно Аль.

Такиец виновато развел руками.

- Ладно, - отмахнулся Аль. По краю прошли. А то пришлось бы возвращаться и заново наполнять носилки.

- Я пойду первым, - Аль обошел носилки, обернулся к Цыбаки, предупредил: - Под ноги лучше смотри.

- Смотрю, смотрю, - клятвенно заверил тот.

Следующие десять минут они шли молча. Удушливая вонь настраивала на мрачный лад, не спасал даже пламенеющий – к морозу – закат над горами и первые проклюнувшиеся звезды на небе.

- Слушай, брат.

Аль чуть сам не растянулся от такого обращения и мысленно пожелал такийцу заткнуться.

- А цветы здесь достать можно?

Шестого накрыло странным чувством. Вечер. Парк вокруг цепенел от подступающего ночного мороза. Руки стыли даже в толстых перчатках. От вони слезились глаза, комок застрял в горле, мешая глотать. Он бы понял, если бы такиец спросил о выпивке, дабы смыть вкус отработки. Но цветы?!

- Тебе какие? Курить? – попытался пошутить Аль.

Сзади фыркнули.

- Те, что курить, у вас не достать, - самоуверенно заявил Цыбаки и пояснил: - Мы их не продаем, самим мало.

Занятно, - подумал Аль. Надо бы уточнить у Третьего, что за хитрые цветы курят на Такии, да еще и ни с кем не делятся.

- Мне те, что женщинам нравятся. Я в оранжерею заглядывал, но там хилые какие-то. Да и погнали меня оттуда быстро.

Аль развеселился.

- Ты еще легко отделался. Вот если бы сорвал эти хилые цветочки, три дня ходил бы и чесался.

- С чего это? – изумился Цыбаки.

- Нет, ценные. И наказание за порчу – воспитательная почесуха. Очень неприятная вещь.

Цыбаки потрясенно замолчал.

- Но в городе же цветы продают? – выдал он минуты через три очередную идею. – Обычные? Без почесухи?

- Тебя не пустят.

- Знаю, - с досадой протянул такиец и попросил проникновенно: - Но ты ведь поможешь, брат? Ветром клянусь, в сторону твоей женщины я даже смотреть не буду.

Аль закатил глаза.