Гостья с сюрпризом

Соединив свои силы с Источником, драки и альвы создали мощный очистительный поток. Все мороки, все наведенное, ложное будет нейтрализовано, настаивал Танеер, а с ним прекратят действие раннее заключенные магические договоренности.

«Замечательно, — повторяла про себя Юля. — Нет, это и вправду замечательно, люди обретут свободу. Но с ними и Эйф придет в себя. И наверняка будет драконья дуэль. А что если бывший муж еще и сил наберется? А Клодина? Ей такой обряд уж точно как с гуся вода. Это ведь в ее библиотеке я нашла книгу с подсказками».

Ритуал сработал, гримуар подсказал правильное решение. Через два дня из замка начали выходить люди. Глэней вывозила их на спине Конара. Но прежде все узники Убежища принесли клятву непричинения зла освободителям.

Пустынники и храмовые жрицы покидали своего бывшего хозяина без малейшего сожаления. Многие были истощены и обезвожены. Глэней со жрицами, измученными, но стойкими, пытались оказывать помощь всем пострадавшим.

Те пустынники, что когда-то напали на Танеера в его путешествии, выказали желание загладить вину, несколько лет отслужив под его руководством.

Не успела Клодина, тоже принесшая клятву, коснуться ногами земли, как из ее уст посыпались многочисленные обещания. Ведьма была страшно напугана. Она боялась встречаться с Юлей взглядом. Но Юля не стала обвинителем ведьмы. С нее было довольно переживаний.

Альвы уничтожили е бестиоида Клодины, забрали все ее амулеты, сковали колдунью магическими оковами и куда-то увезли, загадочно пообещав, что найдут ее силам достойное применение.

Последним из замка вышел Эйф Дэреер. Он был трезв – магия выбила из него дурман.

Дэреер вел себя вызывающе надменно, повторяя, что не нарушил закон, а лишь забрал свое. Никакие доводы Эйлана, с трудом сдерживающегося, чтобы не превратить врага в отбивную, не убедили похитителя. Эйф потерял самообладание, лишь когда Танеер объявил, что бросит ему вызов.

Юля вышла из палатки, поручив дочь Глэней, и своими глазами видела, как меняется лицо бывшего: от растерянности к страху.

— Это… это глупость, — пробормотал Дэреер, нервно теребя рукав своего бархатного камзола, который теперь сидел на нем не так элегантно, как прежде. — Устаревший варварский обычай.

— Странно, — Эйлан поднял брови, — раньше ты не считал старые обычаи варварскими. Наоборот, имел наглость обращать их против других драков.