Мама для Совенка. Часть третья

И ведь времени у нее совсем мало было… Но всегда заваленный бумагами стол теперь сиял чистотой, красуясь лишь тонкой стопкой листов на краю. Подоконники лишились слоя пыли, шкафы вдруг стали закрываться, а не топорщиться, пережрав папок. А сегодняшняя почта, до которой Харт еще не успел добраться, оказалась в плену женских пальцев, которые ловко сортировали письма на три стопки.

— Не волнуйтесь, ваше высочество, — не поднимая головы, спокойно проговорила убийца рабочего «порядка», — я несколько лет помогала батюшке с делами, так что быстро войду в курс дела.

Харт и сам не понял, как смог сдержаться. Только в голове зазвенело, воздуха перестало хватать, да перед глазами помутилось.

— Вам плохо? — Ему поднесли стакан с водой — чистой, прозрачной.

У него в секретарской отродясь свежей воды не водилось. И в голове сверкнуло: «Сначала вода, а завтра цветочки появятся?!» Отпихнул руку. Сделав усилие, выдавил:

— Где? — Наткнулся на непонимающий взгляд. Рассвирепел: — Где бумаги? Вот тут лежали! На столе!

Девица вспыхнула.

Развернулась на каблуках, хлестнув краем юбки по ногам, обдала волной злости. Распахнула ближний к столу шкаф.

— Вот! — ткнула пальцем в полки. — Все разложено по датам. Сегодняшние на столе.

Харт застонал. Потер переносицу. Обвел растерянным взглядом комнату. Девицу нужно срочно куда-то пристроить. Но куда? Любой угол уже не казался безопасным. За диван? Или лучше под диван?

— Стой здесь, — ткнул пальцем на подоконник, — и никуда с этого места не сходи! Поняла?

Харт отбил сообщение помощнику.

Зашагал, меряя приемную. У него там куча дел. Наиважнейших. Государственных. А он тут девицу стережет… Уму непостижимо!

Девица между тем стояла у окна, нервно теребя платочек в руках. Временами ткань начинала жалобно трещать.

Вот засада! И выпустить из-под догляда нельзя. Прямо буйное пламя. Но и отправить домой… не вариант. К Седьмой… Не стоит. Отец голову открутит за угрозу беременной жене. Все же Первый засранец. Он заварил, а расхлебывать теперь Третьему.

Повернулся к новоявленному секретарю, давя желание ухватить девчонку за шею и выпроводить из кабинета. К мамке, к подружкам — куда угодно. Набрал воздуха, готовясь разродиться гневной отповедью о том, что чужой порядок требует уважения, даже если тот и прикидывается бардаком. И замер, наткнувшись на дрожавшие слезы в золотистых глазах. Мучительно вздохнул, уже понимая, что легкой жизни больше не будет. Посмотрел еще раз на нового секретаря, с трудом скрывая чувства.