Мама для Совенка. Часть третья

Хотели даже нанять еще одного секретаря.

— Хотел, — подтвердил, болезненно морщась, Харт. — Но не такого… А при ней даже ругаться нельзя! И как ей, незамужней леди, скажи на милость, давать отчеты наших красавиц? Там же похабщина через строку. — Процитировал: — «Инструмент у господина был хоть и коротковат, но пользовался он им умело. Видно, не только с женой исполнял супружеский долг, а еще и с прислугой баловался. К нам же в первый раз из любопытства зашел». И это самый невинный, — добавил, с удовлетворением наблюдая, как лицо помощника грустнеет, а в глазах застывает печаль.

— Значит, шитье? — спросил тот удрученно.

— Шитье, — подтвердил Харт, — но под твоим присмотром. Если хочешь, можешь отдать мои личные приглашения. Пусть отказы пишет. Думаю, с этой работой она прекрасно справится.

Софрана нервно поправила бант на воротнике блузки, прошлась придирчивым взглядом по отражению — не топорщатся ли где упрямые серые пряди, — одернула жилет и приказала себе перестать нервничать. Она выглядит идеально: скромно, без вычурности, но прилично.

И сегодня ее первый рабочий день.

Вчера… как-то не задалось, но Софрана была настроена решительно — все наладится. А Харту просто нужно присмотреться и понять, какая она замечательная: умница, красавица и вообще — лучшая на свете.

Приемная встретила пустотой. «Рано еще», — решила девушка. Прошла к своему столу, который доставили вчера. Оценила удобность стула, провела пальцем по поверхности, проверяя на пыль. Было чисто, но она все-таки вытерла еще раз.

Потом прошлась по подоконнику. Неодобрительно покосилась на стол коллеги, снова заваленный бумагами. То ли дело ее собственный… Девственная чистота. И порядок. Правда, дел никаких, но это поправимо. Сейчас появится начальство… Выпрямилась, напустив на лицо суровую готовность к трудовым подвигам. Раз… два… три…

Начальство не торопилось явить свой лик.

Софрана подкралась, прислушалась к тишине за дверью кабинета. Никого? Или занят? Обругала себя глупым ерьком.

Снова села, ожидая распоряжений.

Потом вспомнила наставление матушки — «Голодный мужчина становится похож на калкалоса» — и занялась чаем. Поймала слугу в коридоре, попросила принести выпечки с кухни. Чай нашла сама. Сама же перемыла посуду. Вскипятила воду, ощущая, как легко поддается сила. Булочки накрыла салфеткой. Расставила все на подносе. Осталось только налить и принести, а в приемной так и царила, начиная нервировать, тишина.

Софрана встала. Прошлась.