Мама для Совенка. Часть третья

Он засыпал дядю вопросами, а в груди в это время росло убеждение: если изгнание, то только туда, где никто и не слышал о Шестом и королевстве Асмас.

Фактически Кайлес приходился ему двоюродным братом, как и всем остальным братьям, но из-за существенной разницы в возрасте Аль привык называть его дядей.

Побег готовился долго и тщательно, а потом Аль случайно заметил у дяди в лаборатории ключ к порталу и рванул, забыв все приготовления. Единственное, на что хватило ума, — вставить мыслевик да активировать плетения, наложенные Лайрой на родовой амулет.

Лайра была единственной во дворце, кто относился к нему по-доброму. Остальные слуги либо жалели, считая убогим, либо сторонились, точно он был проклят. И только Лайра тайком называла «младшим братом». Пела по вечерам тапунские песни, рассказывала легенды своего народа, прятала книги от проверок наставника, лечила синяки, смазывала ссадины. Она же подсказала про воду и ведра. И она была единственной, кого Аль посвятил в план побега.

Лайра же ему и указала на главное препятствие — родовой амулет, который он сам снять не мог.

Лайра тоже не могла, зато могла сделать так, чтобы амулет стал невидимым, а вместе с ним невидимым для погони становился и Аль.

Чужой мир встретил неприветливо, но Аль бодрил себя тем, что обязательно привыкнет: к вонючему воздуху, к странным повозкам, к высоким зданиям и к местной еде, но главное — к жизни без магии, к отсутствию постоянного контроля. В общем, к свободе!

Лес ему не понравился: мокро и пусто, а молодая листва — надкусил — оказалась невкусной.

На дорогу соваться не стал: боязно. До ближайших домов, неказистых, деревянных, что были видны, решил дойти пешком. И уже потом, подходя к ним, ощутил, что у него появилась цель. И стали неважными вонючий воздух, странные машины и собственный страх — все вытеснила потребность найти ассару. Он сам себе напоминал магический компас, настроенный на единственную цель — ассару.

Первым встретившимся ему людям, одетым в странную, местами грязную одежду, Аль сказал правду: «Я потерялся и ищу дорогу домой».

Ведь его дом теперь был там, где была его ассара.

Люди почему-то приняли его за малыша. Он решил, что так даже лучше, ведь когда ты маленький, можно ничего не объяснять, а просто твердить «Надо! Ну очень надо! Пожалуйста!!!».

Люди долго охали и возмущались. Предлагали куда-то «звонить». И тогда он сделал то, чего давным-давно не делал, — заплакал. Во дворце слезы не работали. Никогда.