Мама для Совенка. Часть третья

Но пригласить одну, не позвав остальных… Кровная обида птичника. А у нее Совенок, которому в будущем потребуется одобрение родни. Это при ней он хорохорится, демонстрируя пренебрежение к родственничкам, но Юля-то знает, как важно ему одобрение от своих. Придется пострадать.

— Нет, просто поражена заботой твоей семьи, — проговорила Юля, стараясь выглядеть максимально честной. — Все захотели составить мне компанию перед ритуалом.

— Да? — удивился Четвертый. Нахмурился. Покачал головой, потом честно признался: — Будет лучше согласиться, но я попрошу брата усилить твою охрану.

На всякий случай.

Юля была не против, но охрана не убережет от острых слов и едкостей. Придется отбиваться от свекровей самостоятельно. А пока… Она вернулась к составлению списка продуктов и выписке рецептов. Работа здорово отвлекала от дурных мыслей.

Наставники запретили любые занятия до ритуала, и Юля с головой погрузилась в дела женского факультета. Расписания, бытовые вопросы, жалобы и снова жалобы. Причем от мужской части академии.

— Они не могут бегать. Вообще. Как мне прикажете проводить уроки силы, если эти задохлики плетутся вместо бега?! Еще и эти штаны…

Юля стискивала зубы. Конечно штаны. Вырядить бы товарищей в юбки и прогнать километров пять.

— И эти пропуски занятий по недомоганию…

Придется привыкать. И к пропускам, и к штанам.

А в это время пионеры женской магии вели себя словно партизаны в тылу врага — насторожено, незаметно, зубами вцепляясь в предоставленную им возможность учиться.

И преподаватели начали ценить всегда готовый к занятию класс. Старательно выполненные конспекты. Идеальную дисциплину. Огонь в глазах студенток.

«Да, первый набор будет самым сильным», — думала Юля, разглядывая девушек на одном из занятий. И физкультуру они подтянут, и ректора Юля обязательно дожмет — пусть снизит планку требований. Огонь, конечно, любит сильных, но совесть тоже надо иметь.

Совенок на новость отреагировал ожидаемо. Обнял осторожно, едва касаясь, требовательно заглянул в лицо, счастливо улыбнулся:

— Ты теперь останешься навсегда? Он ведь один из нас, ты не сможешь его бросить?

Юля отвернула лицо, скрывая заблестевшие глаза.

Сколько времени они вместе, а деть все еще живет со страхом, что его бросят, выпнут из семьи, точно завшивевшего щенка. И сердце заныло от боли за него…

— Дурашка, как я могу кого-то бросить? Лучше думай об учебе. Ты же учишься не только за себя, но и за меня.

Аль взглянул непонимающе.