Мама для Совенка. Часть третья

«То у них землетрясения, то вулканы, то ритуалы дурацкие», — раздраженно думала Юля, проваливаясь во тьму. По крайней мере, так показалось. Темно стало, хоть глаз выколи. Настоящее раздолье для чудовищ. Чувства обострились. Слух панически выдавал собственное рваное дыхание за чужое, а стук сердца — за чей-то топот.

Девушка выставила руку, дабы почувствовать, если наткнется на чью-то морду или стену. Шла медленно, подсознательно ожидая гадости. Связь с Совенком на всякий случай заблокировала.

Пять шагов.

Десять. Ничего. Ни гадостей, ни радостей.

Юля вспомнила свой опыт заплыва в священном озере. Потянуло на дерзость.

— Уважаемый, — произнесла. Собственный голос показался чужим — слабым, блеклым. Откашлялась. — Давайте все обсудим как взрослые люди.

Тьма заинтересованно зашевелилась, или ей показалось? Наверное, глупо требовать что-то от божественных сущностей. Вдобавок нелюдей.

Ноги внезапно заныли от усталости. С утра не присевши. Переезд на побережье, потом переход во дворец, подготовка к ритуалу… Умоталась.

— Никто не против, если я присяду?

Юля опустилась на пол. Она передохнет, а потом двинется дальше. Тьма уже не пугала, тишина, разбавленная звуками собственного голоса, перестала давить на уши, и Юлю потянуло на откровение.

— Мне лично трон не нужен. Четвертому тоже.

Фильярг сам в этом никогда не признается, но Юля видела, с каким лицом он вчитывается в доклады о четвертом тэорате, каким вымотанным приходит с заседаний и с тоской вспоминает о патрулировании границ.

Ему бы гоняться за контрабандистами, а не в кабинете просиживать.

— Уверена, вы сможете найти более подходящего кандидата на трон Асмаса.

Тьма хихикнула. Юля понадеялась, что ей показалось.

А потом на голову опустилось, сжимая виски, что-то тяжелое. Юля подняла руку, нащупала зубцы, скрипнула зубами и процедила:

— Не смешно. Ну какая из меня королева? Я птичник либо на перья для подушек пущу, либо строем всех ходить заставлю. Пожалели бы, а?

Плечи укутала тяжелая ткань.

Под ноги подкатился резной шар с отлитыми из металла языками пламени наверху — символ королевской власти.

— Настырный, — вздохнула девушка.

Отпихнула шар, скинула мантию, а корону запустила в темноту, и оттуда еще долго раздавался стук скачущей по камням королевской регалии.

Тишина сделалась недоброй.

— Я бы посидела на троне, мне несложно, но Совенок…

Засомневалась, продолжать или нет, но тьма придвинулась ближе, ласково обняла, подбадривая.