С мейсе Райкконен что-то не так

Колдунов из магической ассоциации сам на уши поднял: благое ведь дело делаем… Говорю ж, кого угодно достанет. Ну, те зелье специальное и предоставили. Оно семь-восемь часов действует, как раз на рабочую смену хватает. И неделю всё гладко было – сиротиночка и сиротиночка, никто ничего не заподозрил. Сами его к Удавихе и привели – вот, мол, принимай нового бездомыша. Он и копал себе потихонечку. Днём в приюте, на ночь обратно к нам сбегал. А неделю назад он то ли зелья перепил, то ли растунцию какую сожрал по незнанию, а эффект от зелья через несколько часов взял да не исчез.

– Да что за эффект-то? И вы совсем с дуба рухнули – мальца зельями поить? – рассвирепела я.

– Да не малец он, – вздохнул Скоропут. – А взрослый парень. Это зелье его, наоборот, в мальца обращало. Личина такая, прикрытие. Я и говорю: пережрал он его, наверное, оттого и злюсь на придурка. Чуть всю операцию мне не сорвал. Но ладно уж, Удавиху взяли, приют закрыли. А вот к Набоде, что полицейским общежитием заведует, сама понимаешь, вернуться он пока не может.

Она деточек-то на дух не переносит. Что ж его, с остальными сиротками у благородных мейсе запирать против воли, пока магия не развеется? Ну, не изверг же я совсем. А за то, что оборотного зелья пережрал, он у меня ещё получит выговор! Инструкция же была – чётко по бутыльку в сутки!

Ой-ёй.

– А он и не пережрал, – мрачно произнесла я в сторону, сообразив наконец, что к чему. – Это я… В смысле, это не я! В общем, тут другое... Хотя жрать он горазд, не поспоришь.

Эричек, говоришь… Сотрудник ваш новый… Ну, и тебе здравствуй, поганец.

Глава 7

Выпоротник я купила самый раскидистый и самый злобный на вид, продавец ещё любезно перевязал его стрекала крепким жгутом.

– Поливом можно регулировать силу удара, – игриво подмигнул мне торговец. – От нежных поглаживаний до полноценной…

– Разберусь, – сквозь зубы процедила я.

Поганец обнаружился в саду и за пару часов моего отсутствия, оказалось, вымахал ещё на полголовы.

Сомнений, что за каланча из него вырастет, уже не оставалось. Та самая, что своей каштановой шевелюрой горазда сшибать опасные растунции в заброшках.

– Ой, Уночка, бабочка наша трепетная! Вернулась! – обрадовался Фрэнки, почти невидимый на солнце.

Я только шикнула на дворецкого, не сводя пристального взгляда со спины подростка. А вот спина от злобного шипения очень уж знакомо подобралась, напряглась пока ещё тощая шея… Фрэнки вздрогнул и поспешил в дом.