Счастье быть нужным

Следующее, что нам потребуется выполнить, это взять мыльный клей и добавить в него соль — клей начнёт загустевать, получится более плотное мыльное ядро. Не переставая помешивать, снова добавим соль — ядро будет увеличиваться до тех пор, пока мыльный клей не закончится. Затем это ядро переложим в другую кастрюлю, кстати, которую снова надо взять у Алмы — кто из вас отважится на этот героический поступок, девушки?

— Я схожу, леди Вилия, — смеясь, Молли побежала в направление замка. Возвратилась не только с кастрюлей, но и уложенной в неё чашками с чаем и тремя булочками.

— Добытчица! Спасибо, Молли, — поблагодарила девушку. Правда, после столь продолжительного разговора во рту образовалась пустыня Сахара, и чай оказался очень кстати. Когда с перекусом было покончено, Рут попросила продолжить.

— Дальше? А дальше ядро мы переложим в другую кастрюлю, туда же добавим снова щёлок и соль, поварим на медленном огне, не прекращая перемешивать, в процессе мыло ещё сильнее загустеет.

И всё, мыло готово! Запомнили?

— Да, леди Вилия, вроде бы, ничего сложного.

— Замечательно! Но и это ещё не всё.

— Как?! Вы же сказали, что оно готово?

— Мыло готово, но косметическое мыло с полезными маслами, ароматами и прочими добавками — ещё нет, и это как раз самое интересное. На кухне будем смешивать его с тем, что вы насобирали и расставили на полочке.

За неспешным разговором мыло мы доварили, получилось, будем считать, неплохо.

С кастрюлей в руках, в которой лежала заготовка для будущего косметического мыла, Молли торжественно вплыла на кухню, где уже собрались к ужину Аллистер, Бертран, Салли с Амелией и о чудо! к нам присоединилась Марика. Экономка же, со слов Бертрана, сославшись на головную боль, отказалась от ужина. Ну и ладно, голодовка иногда даже полезна для здоровья.

Чмокнув в щёчку Амелию, присела рядом. На ужин Алма подала для нас запечённые овощи с мясом, салат из свежих овощей, снова на стол были выложены грибы, маринованные огурчики, сало, горчица, оливки и какое-то странное пюре, оказавшим смесью перекрученных баклажан и кабачков, вместе взятых и потушенных с чем—то острым, точно не с чесноком.

Ужин был в меру лёгким, сытным и, несомненно, вкусным. За столом все были заняты пережёвыванием пищи, и никто не говорил ни слова, кроме просьб подать ту или иную тарелку.