Побег из Альтарьера

Он фыркнул, кивнул и начал приплясывать на месте, словно сообщая, что да, барышень много, а сожалений по этому поводу — ни одного. Я рассмеялась и неожиданно для самой себя обняла тёмно-шоколадную морду с белым пятном на лбу.

— Наклонись, Белодан, сажаю Амелию.

Кабальд охотно подставил холку, а Эрик поднял меня за талию и усадил на седло боком, после чего упёрся ногой в стремя, взмыл вверх и мгновенно очутился сбоку от меня, прижав к себе одной рукой.

— Так удобно?

— Можно я перекину ногу?

— У вас же юбка!

— Это походное платье, тут широкий подол со скрытым разрезом, а снизу штаны, тёплые.

Я же в лесу ночевала, да и в дороге так удобнее, — я приподняла юбку и показала Эрику нижние брюки в цвет платья.

— И как это снимается? — вдруг заинтересовался лард Кравер.

— Что значит «как»? Это просто штанишки, пододетые под платье.

— Понятно, возьму на заметку.

— В смысле?

— В смысле, на тот случай, когда придётся вас раздевать.

— Вам не придётся меня раздевать! — возмущённо зашипела я.

— Предпочитаете раздеваться сами? Что ж, согласен, так даже эротичнее.

Покраснев в который раз за последние сутки, я фыркнула и пихнула его в плечо, а потом отклонилась назад, перекинула правую ногу через шею кабальда и уселась поудобнее.

— Хорошо, уговорили. Сейчас приладим вам стремена, раз уж вы так залихватски сидите в седле.

Лард Кравер свистнул, и из денничной выбежал кабальдщик, прицепил вторые стремена к большому двойному седлу и хлопнул Белодана по корпусу, когда закончил. Ларды Итлесы уже были в сёдлах, но на меня старались не смотреть, проявляя повышенный интерес к ограде и звёздам.

Эрик обнял меня одной рукой, прижав к себе максимально тесно, и пустил скакуна шагом по мощёной брусчаткой дорожке.

— Это как с портальным переходом? Нужно прижаться? — обеспокоенно уточнила я спустя какое-то время.

Близость ларда Кравера раздражала и хотелось отодвинуться от него подальше.

— Зачем прижиматься при переходе порталом? — изумился он.

— Томин сказал, что нужно, иначе мне станет дурно.

Эрик выразительно хмыкнул.

— Его вы не связывали клятвой говорить правду, не так ли, фиалочка моя? А вообще отличная идея, надо отдать ему должное.

— То есть прижиматься и молчать не нужно? — раздосадованно спросила я.

Он расхохотался.

— Ещё и молчать? Да Томин просто гений! Нет, не нужно, но уверен, что очень приятно.

— Зачем тогда вы меня стиснули? — рассердилась я, провожая глазами освещённую фонарями улочку, с которой мы свернули в какой-то парк.