Королевская кровь-4. Связанные судьбы

— Это горная блакорийская собака, — пояснил Люк королеве, смотрящей на него с недоверием и какой-то веселостью в глазах, — самый верный охранник и друг. Двое щенков для ваших сыновей, моя госпожа. Они легко поддаются дрессировке, хорошо чуют хозяев и могут найти их в любой части света. В Блакории этих собак используют для обнаружения нежити и охраны кладбищ. Они великолепные бойцы. И вырастают размером с небольшого пони. Их даже запрягают в детские повозки, да и верхом можно кататься.

Королева едва заметно улыбнулась, видимо, представив сыновей верхом на лохматых собачищах.

Подошел Байдек, нарушая этикет, взял из рук Кембритча щенка, придирчиво рассмотрел его, подняв перед собой.

— Почему он спит? — поинтересовался консорт.

— Иначе бы испугался телепорта, — ответил Люк. — Это ошейник работает. Снимите, и пес проснется.

Он наклонился, достал второго, погладив по пушистой спине, и протянул ее величеству. Василина с сомнением взяла щенка, обхватив, как ребенка, и принюхалась к нему.

— Ну что же, — с легкой иронией сказала она, — как не принять такое чудо. Благодарю вас, виконт. Вы нас порадовали.

Люк поклонился, развернулся, направляясь к своему месту.

— Ваше величество, сестра моя, — прозвучал сдержанный голос принцессы Марины, когда Люк уже подходил к креслам, — и все же несправедливо оставлять виконта Кембритча без заслуженной награды. Позвольте мне помочь вам… пока у вас заняты руки.

Он оглянулся с веселым изумлением. Марина, не глядя на него, спускалась с подиума — очень спокойная, будто так и надо.

Словно просто хотела помочь своей государыне.

— Конечно, благодарю вас, сестра моя, — ровно и с признательностью ответила королева. К ней и принцу-консорту уже спешили слуги, чтобы забрать сопящие подарки в детскую, и Василина глядела на только что покаявшегося виконта как-то задумчиво. И оценивающе. Чуть ли не качая головой.

— Что за представление вы устроили? — приятно и любезно улыбаясь, очень тихо и зло спросила принцесса Марина, подходя к Люку.

И потянулась к его груди, сжимая в пальцах орден — красного сокола на блестящем кресте цветка шиповника.

— Я очень виноват перед вами, — сказал Кембритч едва слышно, выражая на лице соответствующую моменту торжественность и смирение. Присутствующие в зале молчали, получив впечатлений на неделю вперед. А он чуть-чуть, совсем незаметно, качнулся вперед, к светлой макушке, стараясь дышать так же ровно и спокойно.