Наследница проклятого острова

Среди них было немало гайронов-полукровок, такие всегда охотно работают в море. Капитан жестом пригласил меня следовать за собой. Я и пошла, ничего не опасаясь. Реши он сделать мне что-то плохое — я отвечу арканом и ускользну за борт. А потом попытаю удачу в другом месте. В любом случае иностранный корабль, направляющийся в Аллора́н, в текущих обстоятельствах лучше, чем аберри́йский остров, подчиняющийся короне и не двигающийся с места.

Каюта капитана говорила о своём хозяине сразу несколько вещей: он много читал, был хорошо образован и богат.

Я засмотрелась на свитки в его коллекции и закусила губу. Если он позволит прочитать хоть что-то из представленного, я щедро ему заплачу.

— Итак, зайта… — начал капитан, предложив мне одеяло.

Шерстяное! Нет, этот Я́рц Эдда́р не так прост. И манеры у него вполне изысканные: он сначала проводил меня до кресла и усадил в него, а потом сам расположился напротив, за своим столом. Вот только в памяти не нашлось ничего об аллора́нских Эдда́рах.

— Инор, — подсказала я и вежливо улыбнулась.

— Вы не представляете всю глубину моей благодарности, зайтан Эддар. Если бы не вы, я бы погибла. Могу заплатить вам за спасение, если это требуется.

— Что вы, разве можно брать деньги за помощь в беде? Мой корабль к вашим услугам. Мы идём курсом на Нина́р. Можем сделать небольшой крюк и высадить вас в порту Харри́тса, это последний аберри́йский остров на нашем пути в Аллоран.

— Что вы! Это было бы слишком навязчиво с моей стороны! Я прекрасно доберусь из Нинара. Кроме того, никогда не была там, а говорят, что на том острове удивительно красивые бухты, — мило улыбнулась я и похлопала ресницами.

— Как вы пожелаете, зайта Инор, — довольно кивнул зайтан Эддар, видимо, обрадовавшись, что не придётся делать крюк. — И как же вы попали в столь сложное положение, позвольте проявить любопытство?

— Ох, это такая трагичная история! Видите ли, моего отца уже четыре года нет в живых. Мачеха всегда точила на меня зуб. От матери я унаследовала немного крови гайронов, а мачеха их терпеть не могла.

После смерти отца она как только не сживала меня со света. Морила голодом и наказывала за любую провинность. А на днях — продала старику. Вы бы видели его! — с жаром воскликнула я, до предела распахнув глаза. — Но ладно возраст, он оказался жестоким и грубым, — я всхлипнула и сделала трагическое лицо. — Право, мне даже рассказывать об этом тошно.

— Тогда не мучайте себя, зайта Инор, — протянул капитан, внимательно меня разглядывая.