Наследница проклятого острова

— Благодарю за свиток «Истории Государства Алло́рского», — литературу я сочла достаточно нейтральной и подходящей для беседы темой. — Очень интересный труд.

— Для меня странен ваш выбор. Обычно девушки предпочитают читать о любви, — с улыбкой заметил капитан.

— Не люблю грустные истории, а счастливые всё время кажутся мне незаконченными.

— Очень интересный взгляд на романтическую литературу для вашего возраста.

Собеседник откинулся назад и вольготно расположился, упираясь в палубу локтем. Вытянул длинные ноги в синих кожаных сапогах и уставился на догорающий в небе закат.

Сегодня он даже надел жилет, но тот не скрывал, а только подчёркивал атлетичную фигуру. Отчего-то мне стало неловко.

— Вы когда-нибудь любили? — спросил вдруг зайтан Эддар, блуждая отсутствующим взглядом по горизонту.

— Вы имеете в виду романтические чувства? Нет. Не довелось. А вы?

— Да, конечно. На память о первой любви у меня остался вот этот рубец, — он указал на длинный тонкий шрам, рассекающий лицо и правую бровь от лба до челюсти.

— Наверное, он делает меня уродливым в ваших глазах.

От такого заявления я едва не поперхнулась. Уродливым? Это самое последнее слово, которым я бы охарактеризовала внешность капитана. Даже со шрамом зайтан Эддар был невероятно привлекателен. Возможно, с ним даже более привлекательным, чем без него.

— Что вы, это совершенно не так, — заверила я собеседника.

— Зайта Инор, прошу вас, не стоит меня разубеждать. Я же прекрасно вижу, какими глазами на меня смотрят красавицы, подобные вам.

— Зайтан Эддар, вы заблуж…

— Простите мою откровенность, я совершенно не хотел напроситься на вынужденный комплимент. Просто в такие вечера, как этот, я чувствую себя особенно одиноким, — тяжело вздохнул он, и моё сердце сжалось от сочувствия.

Я совершенно растерялась и не знала, что ему сказать. Капитан сам первым нарушил молчание, и в его бархатистом голосе сквозила тщательно скрываемая тоска.

— Между мной и Асма́той всё началось как раз в такой день.

Во время вечерней прогулки по залитой золотым закатным светом набережной я встретил её. Она была прекрасна… вы чем-то её напоминаете… Цветом небесных глаз и изяществом, но взгляд у вас добрее. А Асма́та была гордой и… холодной. Мне едва исполнилось восемнадцать, я около двух часов набирался смелости, чтобы к ней подойти. Она гуляла с подругами, и все они были старше меня, но юность не знает запретов и границ.