Наследница проклятого острова

Что он везёт? Оружие? Запрещённые зелья? Боевые артефакты массового поражения?

Как ни странно, качка в трюме ощущалась гораздо слабее, да и все ящики были надёжно закреплены. Я села на один из них и прислушалась. Несколько минут ничего не происходило, потом корабль внезапно перестало мотать из стороны в сторону, зато сверху раздался треск и шум.

— Именем Рахарда Двадцатого! — донёсся молодецкий крик.

Ага, пираты, как же! Скорее морской патруль. Послышались звуки топота десятка людей, бряцанье металла и раскатистые ругательства.

— Лотса мадариката, чтоб тебя маззары отизорратили, арротзовый ты ойлар[1]! — раздался незнакомый скрипучий голос.

— Смотри, как бы тебя самого маззары не отизорратили[2]. А то я же потом и добавить могу, — рыкнул в ответ капитан.

— Если я у тебя хоть один кинжальчик найду…

— А ты сначала найди, а потом рот открывай, — резко ответил Ярц. — Или ты им так много работаешь, что боишься сноровку потерять?

Раздались сдавленные выкрики и звуки потасовки.

— Прекратить! — вклинился зычный голос.

— Обыскать!

Снаружи раздался стук и треск. Я сидела, затаив дыхание. Обыскивали долго, тщательно, со знанием дела. Простукивали каждую дощечку, подковыривали каждый уголочек, вынюхивали каждую щель. Когда добрались до стены, за которой пряталась я, сердце ушло в босые пятки. Всё внутри застыло — ни вздоха, ни шороха, ни движения.

— Ну не может этот франт с пустыми яйцами ходить, каскарр его отымей! С чего бы тогда ему дёру от нас давать? — раздосадованно бросил скрипучий голос, и кто-то с силой ударил по панели прямо перед моим лицом.

Дощатая обшивка тайника выдержала, но подозрительно хрустнула. По ту сторону панели наступила секундная тишина, а потом кто-то яростно принялся долбиться внутрь. Трещали доски, стонала обшивка трюма, в узком тайнике грохотало так, что заглушало звуки мыслей в моей голове. Я сжалась от ужаса.

Что будет, когда меня обнаружат?!

__________________

[1] Даже пиратам не стоит осквернять свою речь такими выражениями. А уж аберрийскому патрулю на государственной службе — и подавно.

Автор подобную грубость даже вписывать в текст не стала бы, но правдивость куда важнее правил приличия. Вот только переводить такие грубости автор не намерена, все интересующиеся могут найти их значение сами в любом аберрийском словаре.

[2] С виду образованный человек с приятными манерами, а всё туда же. Стыдоба!

Из переписки Ярцвега Зортера с Ниором Зортером

Отец, я поступил так, как мы решили.