Опасный дар для гадкого утенка

А комнату свою оставила за собой и периодически кому-нибудь сдавала, в основном молодым девчонкам, но долго соседи почему-то не задерживались, так что Саня большую часть времени жила в квартире одна.

Пару дней назад, готовясь к отпуску и перебирая свои вещи, Саня вдруг обнаружила тот самый свёрток с «отступными». Странно, что лежал практически на виду, а ведь все это время она думала, что потеряла его! Куда-то он делся при переезде в общагу, когда был так нужен.

Сейчас почти пять лет спустя, у Саньки жизнь вроде бы наладилась.

Пусть денег не скопила, но на хлеб с маслом и даже с колбасой — хватало.

Вроде и жила она скромно, брала подработки часто, как не имеющая ни мужа, ни детей, и тратилась, казалось бы, умеренно. Но не было нужной жилки, не скопила никаких богатств. Коммунальные платежи за комнату всё время росли. Одежда просто горела, да много чего требовало денег. Иной раз она покупала что-то в кредит, тот же компьютер или смартфон, а потом приходилось затягивать поясок, чтобы справляться со всеми выплатами с не такой уж большой зарплаты.

Вот отпускные получила хорошие, удалось отложить на поездку в Крым.

Прикасаться же к «отступным» несмотря на то, что такие деньги бы ей и сейчас самой пригодились, Саня брезговала. Пять лет прошло, а забыть несправедливость не удавалось. Ничего ей не нужно от тех людей. И деньги их казались проклятыми. Но мысль выполнить волю отца, крепко засела в мозгу и Саня постоянно к ней возвращалась. Тем более, что сумма отступных как раз и была такой: двадцать пять тысяч рублей — из любопытства пересчитала и удивилась такому совпадению.

Тётке Клавдии лишними в деревне точно не будут, но ей эти деньги достанутся «правильно». И на сердце у Саньки может станет полегче.

Как и запланировала, Саня заехала на кладбище, прибралась на могилке и поставила свежие цветы, купленные у весёлой набожной старушки на входе. Попросила прощения у родителей, что бывает так редко — всего раз в год. Рассказала им, что, пусть поздно и не в полной мере, но выполнит скоро волю отца.

Когда уходила с кладбища и уже прошла приличное расстояние, обнаружила, что кулона на руке нет. Сердце оборвалось — где-то обронила она памятную вещицу. Вернулась к могиле родителей, всю дорогу глядя под ноги, обыскала всё вокруг, но кулон словно исчез вместе с цепочкой, испарился. А когда глянула на часы, ахнула — до четырёхчасовой электрички оставалось совсем мало времени. Скрепя сердце, вызвала к кладбищу такси. И Бог с ней, с пропажей.