Попаданка за штурвалом

Очередной мой промах — я привыкла считать, что детям нужно ложиться вовремя, да и взрослым тоже, а здесь, особенно среди простолюдинов, с пользой режима не знакомы. Дети, как и взрослые, встают с солнцем, а гулять могут хоть до утра. Правда, я не ручаюсь, что так во всех семьях. Возможно, это дядя Тар безалаберный папаша.

— Ты не знаешь, что я малолетка?

— Хлюпик ты. Джен… Доход, мы договорились, пополам. Не думаешь, что я поделю не поровну?

Я смотрю на него.

Доверчивостью я не страдаю и риск прекрасно понимаю, но тащиться к купцу мне лень.

Цены я узнаю, прикинуть, сколько он мне приблизительно должен — смогу.

— Я ведь узнаю, — ухмыляюсь я. — И последствия, дядя, тебе не понравятся.

— Поглядите-ка, кто нам угрожает.

Даже если я пойду с дядей, при желании он меня обломает, ведь купец заплатит ему, а не нам. А что я докажу без официального договора?

На жадного дядя не похож…

Оставить бы пару кочанов себе, но не получится — они долго не хранятся. Дядя заключал договор заранее, не только чтобы гарантировать оплату, но и для того, чтобы купец заранее поискал зельевара, который сцедит и законсервирует полезный сок.

Да там не только сок, там и кочерыжка, и листья — всё полезно.

В ход не идут только совсем маленькие кочаны, размером с кулак, и один такой я подхватываю — засушу и подвешу на цепочку как памятный трофей.

Дядя фыркает.

Махнув на прощание, я оставляю “Селёдку” на его попечение и выбираюсь через верхний люк

Вдохнув ночную прохладу, я поднимаю лицо к небу. Что с земли, что с летающего острова, звёзды одинаково далеки.

От причала к штабу я шагаю не торопясь, ловлю мгновения тишины. Напряжение постепенно отпускает. Говоря откровенно, вылет на “Селёдке” был одновременно и лишним, и очень интересным. Для меня открытие, что дукку можно “брить”, закладывая над поляной. Я-то была убеждена, что надо непременно садиться и выходить.

Я доплетаюсь до штаба.

Постоянно жить в клубе не то чтобы нельзя… Закуток для подремать устроен, но всё же воздухоплавательный клуб не гостиница, комфорта не будет.

Я забираюсь на топчан, укрываюсь потрёпанным пледом. Несмотря на то, что я проветрилась, сон не идёт, я долго ворочаюсь с боку на бок.

Моя мечта, моя страсть — водить кораблики. Мне не нужны тяжёлые неповоротливые корыта с пассажирами. Моё — это акробатика на “Селёдке”. Но как я могу отдаться мечте, когда надо сесть в кресло главы Альянса и на волне едва не случившегося крушения продавить новые стандарты безопасности? Вот-вот, вопросы безопасности важнее.