Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть четвертая

Не зря Юля с предубеждением относилась к наличию чужих людей в доме. Но свекровь была категорична на этот счет. Никаких «я и сама посуду помыть могу, да и кашу сварить». Нет, Тайла не падала в обморок от услышанного, не закатывала истерики. Свекровь просто закипала: глаза у нее начинали опасно светиться, от тела шла горячая волна нагретого воздуха, и внутренний огонь Юли тоже реагировал на зарождающийся по соседству армагедец. Юля даже подумывала предложить Тайле поставить контур, но как-то не находилось подходящих аргументов.

Именно от слуг она впервые услышала трепетное «кейкэ-агра-дол», что в переводе с тапунского значило «дитя, подаренное огнем».

Началось все с невинных венков, появляющихся в детской. Сначала Юля терпеливо относила их в кладовую, потом провела со слугами беседу о том, что птичьи перья, высушенные водоросли, кости, зубы, цветы — неподходящие игрушки для детей. Венки стали появляться снаружи, под окнами, а на стенах детской то тут, то там возникали чудные символы, выписанные кровью.

Юля тревожилась. Жаловалась Фильяргу, но тот, проверив детскую, сказал, что это защита. И его няня в детстве рисовала нечто подобное. Пришлось смириться с дикарским пониманием любви к детям.

Оля подрастала, и любовь к ней тоже росла. А кем становится девочка, чувствуя всеобщее обожание? Хорошо, если просто принцессой.

Юля стиснула зубы, ощущая, как злость переходит на черный уровень. Она могла поклясться, что сбегающих детей видел кто-то из слуг. Но доложить? Остановить? Как можно мешать «дитю предназначения»? Вдруг ее ведет сам огонь? Тьфу.

— Он не виноват, — произнесла Юля с нажимом.

Глянула через плечо мужа на Драго. Прикусила губу. Какой-то он… Потрепанный, что ли. Чешуя потускнела, да и сам стал меньше, словно похудел. Сердце кольнула жалость. Надо обязательно попросить доставить сюда корзины с рыбой. И побольше.

Фильярг нахмурился. Первый запал прошел, мозги заработали в нужную сторону.

— Хочешь сказать, они пришли к нему сами?

Слишком в нужную.

— Не суди их строго. Они так много слышали о Драго. Детям просто захотелось на него посмотреть. Пообщаться.

Сказала и прикусила язык.

Лицо Фильярга медленно вытягивалось. В глазах читалось искреннее недоверие: «Ты еще скажи, что наш дворецкий по ночам в вальшгаса оборачивается».

Пиликнул браслет. Дети добрались до подземного хода. Быстрые… поганцы.

Фильярг бросил взгляд на кристалл.