Леона. На рубеже иных миров

Даже вялые от жары мухи раздражали не так сильно, как обычно. От одного из столов раздался громкий веселый бас — судя по всему, кто-то выкрикнул тост, после которого громыхнул гортанный мужской смех, и небольшая группа мужчин, с грохотом опустив на стол опустошенные кружки, весело поднялась из-за стола и направилась к выходу. Место долго не пустовало, почти сразу к освободившемуся столу протиснулась дородная дама с пятерней разновозрастных детей, попутно громко отправив щуплого мужичка, который, видимо, был отцом семейства, поторопить подавальщиц.

В зале витала легкая тревожность, та самая, которая порой возникает перед грядущим дальним путешествием. Многие приезжие были из далеких краев, и им сейчас предстоял весьма долгий путь домой. Купцам же о доме думать было еще рано, их дорога лежала в иные деревни и города, где большие торжища продлятся дольше, дабы распродать оставшийся товар.

Словцен, с самого утра помогавший на кухне, тащил через задний двор коромысло с двумя огромными ведрами колодезной воды.

Это был уже четвертый подход подряд, и парень успел взмокнуть под все сильнее припекающим солнцем. Остановившись, чтобы немного передохнуть, он утер рукавом пот со лба и, нахмурившись, бросил взгляд на окна своей комнаты.

— Мам, а ты не видела сегодня Леонку? Она еще не спускалась? — Спросил парень, когда все баки на кухне были наполнены, и он, уставший, вышел в зал, чтобы выпить холодного кваса.

Любомира, стоявшая за стойкой и сосредоточенно что-то высчитывающая и записывающая в учетную книгу, нахмурилась но, не отвлекаясь от своего дела, строго отмахнулась.

Парень понятливо кивнул и молча прошел мимо матери к бочкам с напитками, налил себе полный жбан медового кваса, сделал пометку на прикрепленной к бочке дощечке и, вернувшись, расположился на высоком стуле с обратной стороны стойки.

Словцен медленно пил прохладный кисло-сладкий квас, остывая после утренней работы, и думал о том, что подруга сегодня на удивление долго спит. Что-то царапало его изнутри: какая-то важная мысль, не успевая оформиться, тут же ускользала от него, и внутри клубилось какое-то мутное, неприятное предчувствие.

— Нет сынок, я ее не видела сегодня, — ответила наконец дворничиха, закрывая книжку и убирая в небольшой карман платья, скрывавшийся под цветастым передником, — может спит еще, отсыпается перед дорогой.

Мысль, которая все это время ускользала от него, наконец созрела, и Словцен не допив квас, бросился наверх.