Леона. На рубеже иных миров

— Глотатели в энтом году не приедут, ихний главный погорел давеча, — усмехнулся упревший от жары мужчина. Ему это явно казалось смешным каламбуром.

Леоне сделалось противно. Она с недоуменным отвращением посмотрела на стражника, потеряв к нему всякое сочувствие. Как можно насмехаться над чужим горем?

— Торговлю вести бушь?

— Нет.

Стражник молча махнул рукой, мол, проезжай тогда, не задерживай очередь.

Обычно-то в Яровищах не стояло пропускного поста, его организовывали лишь по случаю больших празднеств и ярмарок, когда село активно заполонял чужой люд.

В обычное время стражи были заняты тем, что закрывали с вечерним колоколом ворота да отворяли их по утру. Так что стояли они отчасти лишь для вида и никому обычно не препятствовали в проезде.

Купцы же иль мастера, желающие что-то продать на местном базаре, сразу проезжали на рыночную площадь, где писарь вносил их имена в книгу учета и взымал торговую пошлину. Однако на время ярмарочных гуляний, дабы упростить это дело и не создавать лишней толпы на и так переполненной площади, писарь сидел у ворот, а стражники прямо там взымали с купеческих повозок плату за въезд и торговлю, попутно осматривая заезжающих людей на предмет неблагонадежной наружности.

«Чтоб, значитца, непотребства разные в селе никто не чинил», — говорил староста, отдавая распоряжение об осмотре каждого въезжающего.

Первым делом, въехав в поселение, Леона направилась на постоялый двор «Радушный вепрь». На широкой вывеске которого был намалеван стоящий на задних копытах огромный розовый «кабан» в переднике, держащий поднос с зажаренной куропаткой, а по бокам от свина красовались кривенькая постель с кучей взбитых подушек и огромная пивная бочка с краником.

На вепря он походил весьма отдаленно, скорее на жирного хряка. Хозяин заведения и впрямь напоминал раскрасневшегося свина, так что с чувством юмора у него, видно, было все в порядке.

Сам трактир был сложен из охристо-коричневого сруба и представлял собой красивое, украшенное по свесам крыши кружевными причелинами[2] да узкими полотенцами[3], широкое здание о двух этажах с широко раскинувшимся крытым крыльцом и большим жилым чердаком.

Под крышей располагался третий — хозяйский этаж, на втором — находились комнаты для гостей, а на первом — стряпушная, харчевня и две общие залы с соломенными тюфяками для сна, где ночевали постояльцы, которые не могли позволить себе отдельную комнату.