Леона. На рубеже иных миров

Высокая плотно сложенная девушка с темно-русой косой, толстой змеей лежавшей вдоль спины, быстро подхватила разнос, приветственно улыбнулась Леоне и шустро направилась к дальнему столику. — Ты вот шо пока, — вновь обратила женщина к Леоне. — Тут сходить к Житомиру надо бы в «Спатко да сладко». Я ему гостинец обещала сегодня передать, а, вишь, все не до того пока. Ты б меня, Леонушка, выручила бы, а? Сбегала бы к нему.

— Схожу, конечно, — кивнула девушка, уже прикидывая, что можно будет спросить про свободные комнаты и у него.

— Вот и ладненько, спасибо тебе. А я пока подумаю, чевой сделать-то можно. Придумаем уж как поступить.

— Спасибо тебе, тетушка Любомира! — Леона благодарно улыбнулась.

— Да шо ты вздумала тут! И благодарить-то ведь нечаво. Не думала жеж ты, что мы оставим тебя у ворот-то ночевать. Это, вона, мужики пущай под небом дрыхнут, а ты у нас девка молодая да видная, нам самим такие нужны, — хохотнула дворничиха, весело подмигнув девушке. — Ты вот шо, обожди-ка меня тут. На вот тебе, пока кваску попей, отдохни.

Добродушная хозяйка пододвинула своей гостье наполненный деревянный стакан и скрылась за дверью кухни. Леона взяла угощение, поднесла к губам и стала украдкой рассматривать приезжих, подмечая купцов. Кислый напиток приятно холодил после знойного дня, утоляя жажду. Жаль только, уж слишком быстро заканчивался. Она с сожалением посмотрела на проглянувшее дно опустевшего стакана и поставила его на стойку.

Из кухни скорым шагом вышла Таша с широким, полным яств разносом в руках.

— Давно не виделись! — улыбнулась она, быстро подходя к Леоне и ставя перед ней небольшое блюдо с парой пирожков. — Любомира велела передать, шоб и крошки в миске не осталося.

— Ташка! Где мое пиво?! Живее неси, глотка уже просохла! — крикнул из-за стола уже изрядно захмелевший мужик.

— Несу! — крикнула ему Таша. — Ну, я побежала, — сказала она уже Леоне, кивнув в сторону полной голодных людей залы. — Вечером свидимся!

Леона поглядела в след торопливо уходящей девушке и сунула в рот горячий пирожок.

В корчме стоял возбужденный гомон. Все ожидали начала завтрашней ярмарки, обсуждая предстоящее празднество. Разношерстный люд, приехавший на гулянья, судачил о том, кто будет выступать в этом году, да что за представления показывать, какие сладости заготовили на празднество умелые стряпухи, что нового привезут купцы на торжища, и приедет ли снова тот гусляр — баюн, что прошлым летом свои сказки баял.