Леона. На рубеже иных миров

Рядом, на перевернутое ведро уселся Словцен, вместе с подругой оглядывая потемневшие бревна избы. В середке осталась широкая темная полоса — тут тащили деревянное изображение Богини Юрсалии.

— Неужто Боги и верно разгневались, — задумчиво проговорил он.

— Ты о чем это? — удивилась Леона.

— У нас в трактире купец остановился из Бранимирского княжества, — повернувшись к подруге, произнес парень. — Говорит, будто у них уже несколько святилищ погорели за последние два года. Поговаривают, что Боги разгневались на людей…

— Будет тебе в пересуды верить.

— Пристыдила его девушка. — Наверняка, где молния в грозу ударила, а где — народ неосторожный чашу с огнем перевернул. Что же теперь всякого увальня божьей карой считать?

Словцен хмыкнул.

А вот Леона, несмотря на свои слова, задумчиво нахмурилась — все же не понравилось ей услышанное…

— Есть охота, — пожаловался парень. — Пошли домой.

Пока Словцен возвращал ведро, девушка в тяжелых раздумьях глядела на Божий Дом, но ничего, что могло бы указать на причину пожара, не находила.

Леона уже просмотрела святилище изнутри, внимательно разглядывая его пол и стены, и теперь обходила его снаружи. Она сама не понимала, что ищет, но продолжала упорно вглядываться в подпалённые бревна. Так ничего и не найдя, девушка уже собралась возвращаться ко входу, как тут в глаза ей бросилась самая пострадавшая часть Божьего Дома. На подпаленной огнем стене читались обрывки надписи, вырезанной на бревнах грубыми угловатыми буквами. «…отреклись…бойся… защиты…» — разобрала она покрытые копотью слова.

Леона тяжело вздохнула, огляделась и, пока никто не заметил, с усилием поскребла горелое бревно, снимая обуглившийся слой вместе с обрывками страшных слов.

Под ногти набилась сажа. Леона проверила не осталось ли где еще букв и поспешила назад, ко входу в святилище.

— Вовремя успели, — хмыкнул подошедший Словцен, вместе с ней разглядывая сохранившийся Божий Дом.

— Это точно, — усмехнувшись, протянула девушка.

***

Минувший пожар занял умы людей на весь оставшийся день, но, когда вокруг кипит жизнь, долго о худом не думаешь. Со следующего утра ярморочная жизнь вновь вернулась в свою колею — напасти-напастьями, а торговле надо идти.

До обеда было еще далеко, большая часть постояльцев ушла на ярмарку, и Любомира отпустила ребят побродить на торжищах.