Издержки дипломатии

Как ещё стоит рассматривать этот демарш, если не попыткой подобрать то, что мы бросили?

— Сэль Хенирэль, вы в политике дольше, чем я живу под этим солнцем, не заставляйте меня объяснять вам очевидные вещи! — легко отмахнулась я. — Вы лучше меня знаете, что такие визиты готовятся не день и не два, и запланировано всё былозадолго до того, как вы заявили об окончании миссии здесь. Не отменять же теперь, в самом деле. А всё остальное было прокомментировано нашей пресс-службой ещё месяц назад, не хочется повторяться.

— Кто и когда говорит в официальных заявлениях правду? — брюзгливо возразил он.

— Мы — всегда, — легко отбила я. — А вы разве нет?

И даже не соврала, что характерно. За что я люблю всё наше министерство и его пресс-службу в частности — так это за очень взвешенные высказывания. У нас действительно принято говорить только правду, просто — не всю.

Вдвойне обидно, что искусству недомолвок мы когда-то учились у эльфов. Но было это несколько веков назад, а нынешние ушастые здорово измельчали, и в этом смысле — тоже.

— Само собой, — кисло согласился он и наконец распрощался, позволив мне немного перевести дух: легко отделались.

Эльфы стареют редко, обычно они, чувствуя усталость от жизни и неспособность принимать изменения, уходят в священные рощи и там пускают корни. Это тщательно оберегаемое таинство, так что инородцы не в курсе, насколько буквально это выражение — то ли и впрямь становятся деревьями, то ли аккуратно удобряют имеющиеся. Но иногда упрямство оказывается сильнее природы, и окружающие получают нечто подобное Хенирэлю.

Он выглядит странно. Морщин почти нет, но лицо высохшее, костистое,отчего глаза кажутся ещё больше и ещё более нездешними. Только, в отличие от молодых эльфов, взгляд у старика жутковатый, словно он уже в загробном мире и следит за тобой оттуда. Сухие пальцы-ветки, лишённые обычной эльфийской грации движения — рваные, медленные. Он действительно кажется одеревеневшим. Ну и ясность разума заметно померкла, но это общий закон для всех разумных, очень мало кто с возрастом её сохраняет.

— Это ужасно! — шумно выдохнула Табиба, когда эльф ушёл беседовать с кем-то ещё. — Как ты умудряешься так спокойно с ним говорить? Как ты вообще это выдерживаешь?!Непробиваемый женоненавистник!

— А зачем его пробивать? — со смешком уточнила я. — Тебе никто не даст за это премию. Да и вообще, будь снисходительна к старости, этому эльфу уже веков пять, кто такое в здравом уме выдержит!

— Да все они одинаковые, — скривилась она.