Издержки дипломатии

— Процветание Кулаб-тана — это, конечно, хорошо. И важно.

— Но? — всё же уточнила я, потому что он опять замолчал.

— Но почему-то уже лет пять не помогает, — хмыкнул Шад, слегка тряхнул головой, словно отгоняя лишние мысли, и посмотрел на меня. Поймал двумя пальцами за подбородок, легко поцеловал в нос. — Ты мне грозила списком. Не забыла?

— Обижаешь, — отозвалась я, позволяя ему сменить тему, и закопалась в сумку. — Я помню все свои угрозы. Вот.

Надо было сказать другое. Не дать ему уронить это признание, в очередной раз напомнить, что его надежды бесплодны.

Сын Великой Матери не может позволить себе настолько порочащую его связь, и даже то, что есть сейчас, придётся прекратить, пока оно не обернулось катастрофой и безобразным скандалом. Он будет на виду, его будет знать в лицо каждый житель города, и оставаться неузнанным не выйдет, и моя вероятная отставка ничего не изменит — даже если у меня её примут. Шад понимает, что такое долг, и выбор подходящей по статусу жены тоже будет частью этого долга.

Но я смолчала, потому что не было сил снова биться головой о стену его упрямства. И желания, честно говоря, тоже. Да, это жалкий самообман, недостойное откладывание проблемы на потом в нелепой надежде на чудо. Трусость, наконец. Но — смолчала.

Потому что это так заманчиво — надеяться на чудо и откладывать на потом, позволяя себе урвать у действительности несколько минут умиротворения в руках любимого мужчины. На болезненное, но единственно возможное решение не хватало силы воли, а другого я не видела.

Поэтому малодушно молчала и поддерживала игру шайтара в «с окончанием войны всё будет хорошо». Он и так каждый день рискует жизнью, и разве имею я право устраивать ему скандалы?

Шад, конечно, не слышал этих мыслей. А даже если бы слышал — сказал бы, что это глупости. Сейчас он пробежался взглядом по верхнему листку списка, потом прижал меня теснее, чтобы дотянуться второй рукой и переложить бумажки.

Иногда — часто — я завидую его упрямству и отсутствию сомнений.

— Кое про кого могу сказать сразу, — сообщил он.

— Из твоих номер второй, седьмой и, по-моему, тринадцатый с семьёй в Гарданаке, мелькали в отчётах. Из эльфов… Четвёртый и шестой — трупы. Десятый шпионил, под арестом. Остальные… Не помню. Но узнаю.

— Спасибо, — я поцеловала щёку возле свежего шрама, провела по неровной полосе кончиками пальцев. — Я сегодня вечером приглашена к Гульру Иммай. Она напечатал новый сборник стихов маленьким тиражом. Возьму для тебя экземпляр с автографом.