Я не главный герой?

Ван Цзыюань внимательно посмотрел на дочь:

– И каким же он тебе показался?

– Мне казалось, он должен быть другим… Слухи шептали, что он тиран, готовый на всё ради своих целей. Я не увидела этого в нём, – ответила Мэйлин. – Возможно, он действительно изменился. Но его талант... Ты видел, как он справился с испытаниями?

Ван Цзыюань кивнул:

– Да, этот старый лис Ю Шэнли хорошо подготовил своего сына. Хотя, похоже, не рассказал ему о планах нашей секты.

Мэйлин слабо улыбнулась:

– Он всегда был талантливым, отец.

Линге видел мир по-другому, замечал то, что другие упускали. Даже в детстве его идеи казались невероятными, но он всегда находил способ воплотить их в жизнь.

Ван Цзыюань не скрывал довольства. Брак между Мэйлин и Линге принёс бы множество преимуществ обеим сторонам.

Мэйлин обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от болезненных воспоминаний:

– Отец, ты всё ещё думаешь возобновить нашу помолвку? Ведь Ю Шэнли предлагает восстановить старый договор.

Ван Цзыюань вздохнул:

– Ситуация сложная, дочь. Мы не знаем, как отреагирует сам Линге. Он ведь даже не помнит о вашей детской договорённости.

– Он выбрал другую, отец, – Мэйлин отвернулась, пытаясь скрыть боль в глазах. – Забыл обо мне, о нашем обещании. Как будто тех лет и не было вовсе.

– Мэйлин, прошло много лет. Люди меняются...

– Но я не изменилась, отец, – прошептала она. – Я помню каждое слово, каждое обещание. Каждый день ожидания.

Глава секты обнял дочь, чувствуя, как она дрожит:

– Я знаю, дитя.

Но мы должны быть осторожны. Линге сейчас здесь инкогнито, как Гу Фэй. Мы не должны выдавать, что знаем его истинную личность.

Мэйлин подняла на отца полные слез глаза:

– Позволь мне хотя бы узнать его заново. Может быть, если он увидит меня, вспомнит...я смогу простить...

Ван Цзыюань колебался, но наконец кивнул:

– Хорошо. Но будь осторожна. И помни – он может быть уже не тем Линге, которого ты помнишь.

– Я понимаю, отец, – тихо ответила Мэйлин.

– Но даже если он изменился, он должен помнить хоть что-то...

Когда Мэйлин вышла, Ван Цзыюань тяжело опустился в кресло, чувствуя тяжесть на сердце. Он знал, что его дочь рискует снова пережить боль отвержения, но не мог отказать ей в этом шансе.

"Ю Шэнли, – подумал он, – надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Ибо на кону не только судьба наших сект, но и сердце моей дочери. Второй раз разбить его, тебе и твоему сыну я не позволю.