Странница

Профессор начал оглядывать стол, словно впервые видел. Обычно я с терпением относилась к его рассеянности, но сейчас время уже совсем поджимало.

«Не надо было нежиться в постели», — раздражённо напомнила себе, качнувшись с носка на пятку.

— Я слышал, что экзамены прошли благополучно, и распределение уже все получили, — вороша стопки бумаг в поисках неизвестного, сказал профессор.

Он отодвинул графин и стал перебирать исписанные листы.

Одна из «башен» опасно накренилась, но вместо того чтобы поправить её, он продолжил поиски.

— Да. Все довольны-счастливы, скоро начнут по полной работать с энергией, — отстранённо произнесла я, глядя на башню и гадая: уже стоит бросаться вперёд, чтобы ловить её, или нет. — Одна я не пойми кто и не пойми куда, — решив, что башне ничего не угрожает, я перевела взгляд на профессора.

Он наконец оставил бумаги в покое и поднял голову. Блёклые голубые глаза смотрели на удивление сосредоточенно и серьёзно.

— Совет университета сделал всё возможное, чтобы решить проблему с твоим назначением, — несмотря на слова, его тон звучал совсем неуверенно.

Он тут же опустил взгляд. Мне показалось, что там промелькнула вина.

— Это скучнейшая работа на свете! Контролировать преобразования других! Да кому подобное вообще может быть полезно, профессор? Не смешите меня!

Он снова поднял глаза, и на этот раз голос его был твёрдым:

— Никто не хотел оставлять тебя без распределения, ведь без постоянной работы с энергией ты не сможешь долго продержаться. И да, это совсем не то, что тебе надо.

Но большее теперь только в твоих руках. Ты впредь не будешь связана ограничениями университета, да и в распоряжении у тебя будут другие источники знаний, кроме здешней библиотеки и преподавателей, разводящих руками.

Эти слова повергли меня в шок. Профессор фактически прямо сказал, что о моих возможностях известно далеко не всё, как это всегда заявляли окружающие учёные мужи. Не в первый раз мне приходила в голову мысль, что они что-то не договаривали, но сейчас это стало больше, чем просто мои догадки.

Кто-то, кроме преподавателей, мог знать...

— Я, кажется, видел её... — слова профессора вырвали меня из оцепенения.

Он склонился над столом и выдвинул нижний ящик, взял что-то, выпрямился и протянул мне.

Я с любопытством, вытеснившим на время переживания, приняла цилиндрический свёрток.

— Что это? — я уже развязывала тесёмки.

— Карта. Точная карта всех известных земель.

Я с восторгом развернула материю.