(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Особенно, если учитывать содержание тех снов, вспоминая которое наутро, он краснел и прятал глаза от собственной слишком проницательной команды.

— Нет, — решительно сказала Ассоль, прерывая его не слишком весёлые мысли, — врать я не стану. Это не по мне. В остальном постараюсь вам помочь.

— Уж постарайтесь, — резюмировал Грэй, — раз в два дня приходите в Бухту Острого мыса с докладом. Ровно в полдень. Буду вас ждать. И в ваших же интересах не юлить, когда будете докладывать. А честно рассказывать всё. О ком бы ни шла речь.

Понято? И помните, что чем чётче вы выполняете указания, тем ближе пробуждение вашего батюшки.

Ассоль метнула на него злой взгляд, но всё-таки кивнула, соглашаясь.

Он отлип от стены, шагнул к двери и, уже взявшись за ручку, проговорил, не оборачиваясь:

— И ваш отец... Это, правда, для его же блага. Не все в моей команде столь благородны и подвержены влиянию девичьих слёз.

Он не слышал, что она сказал ему вслед, потому что, наконец, перешагнул через порог и окунулся в ночь.

Тёмная, она охотно поглотила тьму в его душе, впитав всё до капли, оставив ему лишь горькое послевкусие да ранящие осколки разбитой вдребезги девичьей мечты.

Глава 5, алая

Буря грянула сразу, как только ночной визитёр покинул маяк.

За окнами завыло, захлопало, загрохотало. Утлое строение сотрясалось, грозя сдаться натиску ветра и рухнуть со скалы, покатиться вниз, рассыпаться на кирпичи, кануть в ревущем море.

Косыми резкими полосами хлестал дождь.

Злой и чем-то недовольный ветер изо всех сил хлопал дверью, неосмотрительно (так, кажется, сказал визитёр?) незапертой.

Несчастная дверь с такой силой ударялась о стену, что слышно было, как ломаются и отлетают щепки.

Надо бы встать и закрыть.

А ещё лучше запереть на засов.

Нет, забаррикадировать шкафом и никого не пускать.

Всё это лихорадочно проносилось в голове Ассоль, но она продолжала сидеть, уставившись в одну точку. Шаль сползла и сбилась на поясе, а в тоненьком платье, считай на открытом ветру, девушка быстро продрогла до кости.

Тем более что очередной порыв ветра, ворвавшегося непрошеным гостем в комнату, задул огонь в печи и потушил огарок свечки.

Комната погрузилась во мрак, и только вспышки молний иногда освещали её инфернальным и недобрым светом.

Добрый свет ушёл отсюда вместе с теплом и мечтой.

Их похитил и безжалостно уничтожил тёмный человек, явившийся ночью. И, уйдя, оставил за собой только холод, мрак и пустоту.

Но ей всё равно…

Пусть холодно. Пусть беспросветно. Пусть пусто.