(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Грэй покачал бокал, глядя, как виски плещется о край, и сказал строго и немного расстроено оттого, что людям приходится объяснять прописные истины:

— Как ты понимаешь, я сюда не виски твой пить приехал и не развлекаться. В Каперне гуингар. Сигнал поступил вчера, и любое промедление сейчас, в буквальном смысле, смерти подобно. Поэтому на время проведения операции я экспроприирую данное здание. Если тебе станет легче, мы можем составить официальные бумаги.

Добродушное расположение мигом улетучилось с круглого щекастого лица Циммера.

— Грэй, — сухо сказал он, — я тебя очень уважаю. Ты отважный парень и большой молодец, что ловишь этих гадов. Но иногда ты переходишь всякую грань и провоцируешь на откровенную ненависть.

— Это уже твоё право. Запретить тебе меня ненавидеть я не могу. Поэтому заканчивай свои показательные выступления. Лучше покажи мне, в какой комнате я смогу расположить штаб и вели подать завтрак. Я голоден, как тысяча морских демонов.

Циммер встал, демонстрируя крайнюю степень недовольства, и процедил:

— Не ожидал от тебя такого по отношению ко мне.

А как же наша дружба? И всё-то добро, что я делал тебе?

Грэй сощурился, хмыкнул, закинул ногу за ногу и сомкнул тонкие пальцы над коленом.

— Меня всегда удивляло и ставило в тупик людское избирательное добро, — сказал он. — Вот явись я к тебе и предложи закатить попойку, как в старые времена, или реши отгулять пропущенный мальчишник, ты бы с радостью согласился. И нашёлся бы повод, предлог и даже нужное зелье, чтобы удержать тёщу в постели, а жену — подальше от дома.

Но когда я говорю, что мне нужно по делу, ты закатываешь истерику, ненавидишь и недоволен. Я отказываюсь такое понимать и принимать.

Циммер вздохнул:

— Годы идут, а ты не меняешься, Грэй. Но тебе и не понять. Ты уже давным-давно одиночка, для которого существует только один закон — свой собственный. И своя мера справедливости. Но они в корне отличаются от тех, что приняты в обществе. А здесь, увы, приходится выбирать: или делать добро родным и близким и быть хорошим только в их глазах, или тратить добро на каждого встречного-поперечного, и в результате самому оставаться ни с чем.

И всё равно быть недостаточно хорошим для других, потому что на всех не напасёшься. Поэтому да, приходится выбирать. Но, я готов помочь и смириться. И даже приношу извинения за резкость.

Грэя крайне смущало, когда дорогие и близкие люди извинялись перед ним.