(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Но до кухни Циммер так и не дошёл, потому что едва только вышел в холл, откуда и вела дверь на кухню, как двое верзил буквально внесли его обратно, поставили посреди комнаты, как предмет мебели, окинули равнодушными взглядами и обратились исключительно к Грэю, игнорируя присутствие мага:

— Капитан, срочно, мы нашли «оболочку». Возле ювелирного. Ранняя пташка, чуть свет, а уже за побрякушками побежала, — наперебой чеканили вошедшие.

Грэй чертыхнулся, мысленно посетовал, что нормально поесть и поспать в ближайшее время удастся вряд ли, поднялся и сказал:

— Идёмте, нельзя терять времени.

И тут ожил Циммер:

— Нет уж, обождите. Я с вами. Сейчас, мигом переоденусь и захвачу саквояж.

Грэй отпустил ему пять минут, а сам стоял, перекатываясь с пятки на носок и нервно постукивая сложенными перчатками по ладони. Больше всего в своей работе он ненавидел обследовать «оболочки», потому что видение девушек, похожих на сломанных кукол, с остекленевшими глазами и изломанным телом потом долго преследовало его.

Вначале он заглядывал в их глаза. Говорили, у мертвецов в глазах запечатлевается убийца, но гуингары не отражались. А вот он сам навеки застревал в мёртвом взоре, влипая в него, как мушка в смолу. Становясь сопричастным убийце.

С тех пор он предпочитал не смотреть в глаза даже живым.

Глава 8, белоснежная и туманная

Лонгрен тихо пробрался на задний двор и здесь вынул из щели в стене нож, которым обычно разделывал рыбу. Кто бы не пробрался сейчас на маяк — он сильно пожалеет.

Несмотря на высокий рост и крупное телосложение, двигался Лонгрен почти бесшумно, по-кошачьи, крепко сжимая в руке надёжный нож. Тот легко вскрывал пуза рыбам, справится и с шеей какого-нибудь наглеца.

Когда он, с задней двери, проник в своё жилище, то увидел картину, возмутившую его до предела.

Его девочка, малышка Ассоль, стояла на полу на коленях и горько плакала, а какой-то наглец в чёрном плаще тянул к ней руки.

Медленно, очень медленно и тихо Лонгрен приблизился к непрошеному ночному гостю, склонился над ним и прижал нож к шее негодяя.

— Мерзавец! — проговорил он. — Как ты смеешь обижать мою девочку, мою Ассоль, мою…

Но закончить фразу не успел — проходимец ловко скинул его с себя, скрутил и начал душить.