(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Редкие прохожие старались как можно быстрее пробежать мимо и скрыться в домах. Рабочие в доках таскали тюки, перебрасываясь тихими ругательствами. И даже завсегдатаи таверн сидели с постными и серьёзными лицами, молча опустошая бокалы.

По улицам щупальцами спрута расползался страх.

Лишь в заведении, что держал Хин Меннерс-младший, и куда Ассоль всегда заходила с большой опаской, обычно, чтобы уговорить подгулявшего Лонгрена идти домой, оказалось несколько пьянчуг, живо обсуждавших последние новости.

Сейчас за прилавком стояла жена Меннерса-младшего Милдрет, и поэтому Ассоль отважилась пройти в зал и даже заказала чаю.

Поставив чайник и чашку на поднос, она отнесла свой заказ к самому дальнему столику. Отсюда девушка почти не привлекала к себе внимание, но при этом отлично слышала, о чём говорят другие.

А разговор был занятный.

— Ей-ей, — твердил один пьяница, щуплый, щербатый, с нечесаными засаленными волосами цвета соломы, — пусть в моей жизни будут одни мели и рифы, если то сделали не «серые осьминоги»!

— Да нет же, — басил другой, громадный и рыжий, — «осьминоги» явились позже, когда бедняжка уже была мертвее мёртвого.

— Дурень же ты, Пит, «осьминоги» всё и обставили так, будто то не они, а кто-то ещё. Я там был и видел всё. Ту несчастью так переломало и перекрутило, будто её под килем протянули. И в глазах пустота. Всем известно — такое после «осьминогов» и остаётся. А ведь какой красоткой была. Жалко!

От этих откровений Ассоль бросило в дрожь. Неужели она сама была так близко к гибели? Ведь именно так, как рассказывал этот пьяница, и описал ей вчера Эгль жертв «серых осьминогов».

Но… сам… «осьминог» говорил о каких-то гуингарах. Что они опасны. И что в Каперне завёлся один такой. Как же понимать? Кто же хуже? Может быть, несчастная погибшая девушка — плата, которую берут «осьминоги» за свои услуги с каждого селения? Если так, тогда над Каперной ещё ни раз взовьётся плач. Значит, нужно скорее искать гуингара. И пусть эти «осьминоги» быстрее убираются восвояси. Она будет стараться! Опрашивать, узнавать, совать нос везде. Только бы поскорее избавить Каперну от присутствия этих ужасных… головоногих моллюсков.

«Осьминог» сказал: гуингар может быть кем угодно? А значит…

Ей вдруг показалось, что лицо одного из пьяниц расплывается, и под ним проступают зубастые челюсти, а конечности удлиняются, превращаясь в ложноножки.

К горлу подкатила тошнота.

Она перевела взгляд на Милдерт, и картина повторилась.