Я — Драко Люциус Малфой

Перед Крэббом появился пустой стол, усыпанный мелкими крошками. Блин, похоже, кроме страха голода ему ничего не грозит. И превратил он его тупо в наполненный. Как банально.

Блейзу явилась мать, красивая, в свадебном платье, сообщающая, что снова выходит замуж. Мы все ужасно растерялись, даже профессор чуть опешил, а Забини, стоял перед ней, как пришибленный.

Он поднял руку и решительно произнёс:

— Ридикулус!

Её одежда тут же почернела.

— Ну вот, всё и закончилось, — улыбнулась она. Ситуация была по-настоящему смешной, но все постарались сдержаться.

Когда подошла моя очередь, я запаниковал. Больше всего хотел, чтобы это была змея или паук, даже дементор. Но не это.

Передо мной появилась мама. Она была такая красивая, с лёгкой улыбкой. В классе воцарилась такая зловещая тишина, что у меня сердце остановилось. Как мама может быть чем-то самым страшным в моей жизни? Её лицо вдруг стало холодным, как лёд.

— Ты разочаровал меня, Драко, — безразлично произнесла она. — Ты не достоин носить имя Малфой.

Ты мне больше не сын. Убирайся.

Я поверить не мог в этот ужас. Это было так по-настоящему.

— Что я сделал не так? — шепнул я. — За что?

Профессор потянул меня за руку.

— Драко, это не ваша мама! Соберитесь!

Люпин приблизился ко мне и быстро прошептал:

— Представьте гнома, свалившегося с метлы. Ридикулус!

Мне вдруг стало так легко! Невообразимо! Но у меня была идея получше. И я крикнул:

— Ридикулус!

Мама внезапно порыжела, волосы завились в кудри. Лицо Грейнджер было самым настоящим, она вдруг поднялась в воздух, повисла, держась руками за парящую метлу, и, смешно размахивая ногами в своей форменной юбке и гольфах, заголосила:

— Гарри, Рон! Помогите же мне!

Весь класс покатился со смеху.

Грейнджер стала красной как помидор, а Поттер и Уизли кинулись через весь класс в мою сторону.

— Ничья, Грейнджер! — усмехнулся я. Гриффиндорцев оттащили, а профессор Люпин попросил меня и Грейнджер остаться после урока.

Мы оба молчали, сидя в двух стоящих рядом креслах.

Она ужасно нервничала, постукивая носком туфли по полу. Я же был спокоен и доволен своей выходкой, даже если с меня снимут очки за хулиганство.

— Это было гадко! — вдруг прорычала она сквозь зубы.

— Сама начала, — спокойно ответил я.

— Моя шутка была невинна! — воскликнула она. — А ты! Ты…

Я повернулся к ней вполоборота, подперев голову кулаком.

— Что, я? Я не виноват, что у тебя с фантазией плохо.

— Гад! — прорычала она.