Я — Драко Люциус Малфой

— Попался, мерзавец! — проскрежетал Филч, встряхивая меня за руку. — Вот, значит, кто шастает по замку по ночам! Сознавайся, мелкий гадёныш, это ты заколдовал миссис Норрис?!

— Отстань! — прорычал я. — Это не я! Отпусти!

Я дёрнулся изо всех сил, но он меня не выпустил и потащил в сторону подземелий.

— Сейчас ты отправишься в спальню, щенок! Но завтра тебя ждёт серьёзный разговор с профессором Снейпом. Тебе не сдобровать, мелкий паразит!

Всю дорогу я пытался вырваться. Понять не могу, откуда столько силы в этом тщедушном старике.

И, пока он меня тащил, я оглянулся назад и заметил, как Грейнджер проскользнула ко входу в башню Гриффиндора. Я был так рад, что ей удалось убежать. Хоть бы она не попалась, пока добиралась до своей гостиной.

Я пишу, а руки трясутся. Не могу поверить в то, что произошло, как будто это сон. Я поцеловал Грейнджер. Что она будет думать обо мне? Подумает, что я влюбился? Что я придурок? Что я нарочно заманил её в башню, чтобы это сделать? Но я же не собирался и не думал.

Просто она была такая… красивая. Хоть бы она не сказала никому. Какой же я кретин! Только бы отец не узнал, никогда не узнал.

Что со мной такое? Я не влюбился. Нет. Не может быть. Этого не должно быть! Только не в неё! Что я наделал?!

2 марта.

Это был такой невероятно тяжёлый день. Профессор Снейп вызвал меня в свой кабинет ещё до завтрака. Допрашивал, выяснял, что я делал в Астрономической башне ночью. Конечно, он не поверил, что я хотел на звёзды посмотреть.

Снял за проступок двадцать очков со Слизерина и назначил наказание — неделю убирать кабинет после уроков зельеварения. Пригрозил, что если нарушу дисциплину ещё хоть раз, сообщат моему отцу. Было жутко неприятно. Но на самом деле волновало меня совсем другое.

Когда Грейнджер вошла в Большой зал, меня как будто огнём обожгло. Я думал только о том, какая она, какие красивые у неё глаза и волосы, как я поцеловал её вчера. У неё такая мягкая и бархатистая щека. Вспоминал, как она смотрела на меня и хотела сказать что-то.

Что она хотела сказать? Я её не дослушал, как глупо, я просто сбежал, как трус! Я теперь никогда не узнаю, что она хотела мне сказать. Как же это мучительно!

Она шла по проходу, опустив глаза, плотно сжав губы, и когда мельком взглянула на меня, я сразу отвернулся, не мог вынести её взгляда. Стало так не по себе, лицо горело. Я никогда больше не смогу с ней заговорить. Боюсь, если я это сделаю — мы обречены.