Ведьма по наследству

Лучше просто получать удовольствие, правда? Без всяких там последствий…

Он вдруг подвинулся ко мне, положил ручищу на бедро, аккурат туда, откуда неделю назад торчала стрела.

— Сдурел, Лютый? — возмутилась я, отбросила его руку в сторону.

— Ты много теряешь, Василиса, — оскалился он. — Хотя и ты, как я понял, хороша. Слышал, воевода тебе после первого же раза предложение сделал. Что ж такого ты умеешь, а?

— Ты ведь с Юлей… — Я запнулась, увидев в дверях подругу.

— Одно другому не мешает, — возразил оборотень, заметил мой взгляд и обернулся.

— Сладкая!

Юля выронила на пол сумку, краска отлила от ее лица, лишь на щеках вспыхнули розовые пятна. Я смотрела, как подруга сдерживается, чтобы не разрыдаться, и чувствовала, как в груди дрожит злость, скалит зубы, словно волк, готовящийся напасть.

— А может, тройничок замутим, а, девчонки? Меня на всех хватит. Ну же, сладкая, не жадничай.

— Ее зовут Юля, — процедила я, и не узнала свой голос.

Кровь забурлила, побежала по венам, руки сами возделись к потолку.

Энергия пронеслась по телу, сорвалась с кончиков пальцев. Оборотень шарахнулся от меня, метнулся к двери.

А я заговорила.

Слова, когда-то прочитанные в книжке-чудеснице, сами срывались с языка. Странные, жуткие, непонятные, подсвеченные, будто огнем. Я проклинала Лютого, испытывая ту самую черную злобу — необходимый ингредиент колдовства.

Оборотень бежал по огороду, путаясь в чужих штанах, падая на молодые тыквенные ростки. Я чувствовала каждое движение Лютого, словно держала его на ладони.

Вот сейчас сожму пальцы — и переломает, искорежит этого кобеля так, что никакие бабки не отшепчут! Где-то совсем близко прогремел раскат грома, хотя на небе не было ни облачка. Волосы взметнулись от порыва ветра. Сердце отбивало ритм, словно набат. Мне осталось произнести лишь завершающие слова, когда сзади набросилась Юля. Она обхватила меня поперек груди, зажала рот рукой.

— Не надо, Вася! Остановись! — завопила она в самое ухо, и я дернулась, досадливо поморщилась.

Жар, окатывающий волнами тело, схлынул, волосы упали на плечи. Я повернулась к подруге, и та изменилась в лице. — Не делай этого, — прошептала она.

— Боишься за него? — сказала я чужим голосом, низким и хриплым.

— За тебя, — ответила Юля. — Ты бы себя видела.

Сердце постепенно возвращалось к привычному ритму, в кончиках пальцев слегка покалывало. Оборотень перекинулся в волка и мчался в спасительный лес, мелькая серой шкурой в высокой траве, как трусливый заяц.