Ведьма по наследству

Велислава, счастливая и обожаемая жена, оказывается, приворожила своего мужа?

— Вася, если один приворот стоит десять сребреников, то на тридцать золотых тебе надо приворожить триста человек, — быстро подсчитала в уме Юля. — Пора приниматься за дело! Все Запоры будут ходить влюбленные!

— Как бы, наоборот, не передрались, — возразила я. — Некоторых небось на части рвать станут, а козлы вроде Парнаски останутся несолоно хлебавши.

— Я думала, он лось.

Я лишь отмахнулась. Сейчас меня больше заботила новость о привороте Велиного мужа.

Накинув кофту с капюшоном, я шмыгнула в сказочный мир. Сбегая в сумерках вниз по холму, я вспоминала дом Велиславы: уют, любовь, счастье — хоть ложкой черпай! И все это благодаря ведьме? Так может, не такая уж темная магия таится в моей красной книжице? Я прошла позади дворов, стараясь не попадаться на глаза запорцам, отшатнулась от брехливой собаки, выскочившей из-под забора, и наконец подошла к дому Велиславы. Опершись на калитку с заднего хода, заглянула во двор. Две девочки возились у плетня в траве, играли с куклой.

— Позовите маму, — попросила я. Вроде не громко крикнула, а девочки чуть не подпрыгнули, с визгами убежали в дом. Я вздохнула. Никак не привыкну к такой реакции.

Веля появилась почти сразу, подошла ко мне, вытирая руки о передник.

— Доброго здоровьичка, Василиса.

— И тебе. — Я замялась, не зная, как начать разговор, а потом брякнула: — Ты ходила к Маргарите?

Мягкая улыбка сползла с лица женщины, она испуганно вскинула глаза на меня, на щеках вспыхнули красные пятна.

— Понятно, — сказала я, испытывая странную досаду. А ведь так хотелось верить, что идеальные семьи могут существовать и без магического вмешательства.

— Ходила, — подтвердила Веля. — Тебе Любомила сказала, небось. Я ведь у нее те десять сребреников заняла.

— Хорошо моя бабка колдовала, — не без язвительности заметила я.

— Хорошо или плохо, я так и не узнала. Вылила зелье в отхожее место, — ответила Веля.

— Правда? — не поверила я.

— Я с той склянкой неделю ходила, спать не могла, только о ней и думала. А потом поняла, что не нужна мне такая любовь — наколдованная. Я достойна того, чтобы меня любили по-настоящему. И когда так решила и зелье вылила, на душе легко стало — не рассказать. И на танцах сама к Пете подошла, сказала — сколько можно в гляделки играть. Теперь каждую ночь молюсь святой Лусии, благодарю, что отвела, что не дала я ему приворотного снадобья.