Изумруды леди Марисоль

— Вам напеть, сэр? — невозмутимо спросил меж тем Эдж. — Могу и без инструмента. Хотя… Лю, подай-ка мне… чего у нас там есть, в карете? Лю… тню?

— Я, в общем, не знаток, — замялся сэр Хосли, — так что не стоит. Не оценю. Но раз так пишут… Что ж у вас там за театр такой, если детина двухметрового роста с кулаками-гирями там поет? На вид так ты никакой не актер, а наемный убийца.

— Это все одна видимость, сэр. Так-то я мухи не обижу. А хозяйка нашего театра говорит: в каждой живой картине должно быть хоть одно большое мрачное пятно.

То есть я. Типа посланник из ада. Демон, ву компране?

— Ты это чего сейчас сказал?

— Латынь, сэр. Язык поэтов и богов.

— Демон, значит… Ну ладно, проезжайте. Я пошлю с вами мальчишку с запиской. Пусть вас разместят и накормят.

И рыжий вихрастый сорванец по знаку сэра Хосли ловко прыгнул на козлы рядом с Сирилом. Который едва держался. Смех душил благородного лорда. Эдж — демон из живых картин?! Ву компране — это латынь?!

Но какое образование у начальника стражи захолустного замка? Даже если Хосли именуется сэром.

Наверняка титул получен не по рождению, а за заслуги. И граф Варни это мигом просек, потому и издевался. А он определенно издевался.

Предки Эджа носили королевский титул еще, когда само королевство только-только намечалось на карте. Сражались за него во главе войска, которое сами же и собрали. И на знаменах гордо реял герб: медведрак, вставший на дыбы, самый грозный в мире зверь.

И образован бастард был прекрасно, благодаря своей матери. Хотя никто никогда не слышал, как граф Варни поет.

Но кто его знает? Может, и доведется еще.

— Кто там прется? — недовольно спросил молодой еще мужчина, чье лицо лоснилось от сытости и самодовольства, увидев две большие кареты, въезжающие во внутренний двор.

— Актеры прибыли из Маренхолла, господин Хранс! — проорал вихрастый мальчишка, спрыгивая с козел. — Приказано разместить и накормить! — и он протянул записку от начальника охраны.

— Куда их столько? Все едут и едут… Ладно, проезжайте к крайнему павильону и выгружайте декорации.

В сам замок их не пустили.

— Да, тесновато, — Эдж невольно повел носом, зайдя в указанный павильон. — Да и пахнет тут кошачьей мочой.

Словно в подтверждение его слов с верхней балки спрыгнула сытая полосатая кошка и зашипела на незваных гостей.

— А ну, брысь, — лениво шикнул на нее господин Хранс. — Так вас никто и не заставляет тут ночевать, — ухмыльнулся он. — Послезавтра покрасуетесь перед благородными леди, и какая-нибудь пригреет.