Девятая невеста

– Значит, вот оно как все было…

Я опустила взгляд на бутылочку и, покрутив ее на столе, пододвинула к Арону.

– Цесса… – накрыл он мою руку ладонью и замолчал, а я, заикаясь, выдавила:

– Д-да?

Горячее прикосновение лекаря опаляло кожу и согревало не только холодные от волнения пальцы, но и душу. Я судорожно вцепилась в граненый флакон, лишь бы моя рука не задрожала. Молила щеки не краснеть, а сердце успокоиться и не биться так часто от желания попросить Арона спрятать меня от внешнего мира в теплых объятиях, где я непременно позабуду обо всех страхах и обрету покой.

– Королю не стало лучше, и после обеда я должен буду к нему вернуться, – с печалью произнес Арон и убрал руку, а воздух, который раньше был теплым, вдруг показался кусачим и нестерпимо холодным. – Поэтому прошу вас отнести настойку мистеру Арвелу или отдать ее лично принцу. Уверен, они ответят на все ваши вопросы и развеют сомнения.

Румянец смущения мигом погас на моих щеках, а сердце пропустило удар лишь от одной мысли, что я еще раз встречусь с принцем.

– Ничего страшного, если вы откажете в моей просьбе, – продолжил Арон, когда мое молчание затянулось. – Я пойму и постараюсь найти время, чтобы самому отнести настойку.

– Все хорошо, Арон, – произнесла я и, медленно придвинув к себе пузырек, спрятала его в ладонях. – Я помогу вам, но не обещаю, что передам настойку лично принцу.

– Благодарю вас, Цесса, – украдкой улыбнулся Арон, и в тот же миг в дверь постучали.

– Господин Арон, обед для леди Цессары, – донесся из-за двери приглушенный голос Ниссы.

– Вот видите, – хмыкнул он, вставая со стула, – она постучалась. И беседу никакую не надо проводить.

Лекарь подошел к двери и открыл ее для служанки. Розовая от смущения, Нисса торопливо его миновала, поставила передо мной поднос, накрытый большим колпаком, поклонилась и поспешила удалиться, но Арон приказал:

– Останься.

Служанка мигом замерла и растерянно на него оглянулась.

– Унесешь посуду, когда закончим трапезу.

Нисса покорно склонила голову и ответила:

– Слушаюсь, – а после отступила к стене возле двери.

За все время обеда она не проронила ни слова. Только тихо стояла, сложив руки и опустив взгляд в пол, точно нашкодившее дитя. Похоже, ей было неуютно находиться в нашем обществе. Хотя со мной наедине Нисса не так сильно переживала.