Девятая невеста

Марьку папенька привел в дом три года назад. Тогда она была худой, забитой, осунувшейся девушкой, и жизнью блестели только ее глаза. Как я потом выяснила, Марька была служанкой у барона Глишера‚ известного всем как самодур и скупердяй. Он так трясся за свое состояние, что обвинял всех в воровстве, избивал слуг и долго не решался на женитьбу, потому что женщины – меркантильные стервы. Он свято верил, что его будущая жена обязательно его отравит и отберет состояние. Но, как известно, из одинокого мужского брюха наследники не появляются, вот он и решился на женитьбу.

Жену он выбирал тщательно: чтобы не шибко красивая, не дерзкая, не бедная и не богатая, желательно бесхарактерная. И нашел какую-то страхолюдину – старую деву, вдову без детей, но с неплохим состоянием. Подумал, что раз у нее есть свое, то на его не позарится, но на всякий случай заставлял всех слуг проверять еду, которую ему приносили. Вдруг там яд.

Ирония, конечно. Но то, чего барон Глишер боялся, то с ним и случилось. Поначалу семейный доктор заключил: смерть наступила от колик.

Но от больного живота глаза кровью не наливаются, и как бы новоиспеченная вдова не уверяла, что это от страданий: бессонных ночей да болей, перенесенных мужем перед смертью, никто ей не поверил. За убийство ее приговорили к пожизненному заключению, а слуги отправились искать нового хозяина.

Вот так Марька попала к нам. Почти задаром, потому что тогда она больше напоминала скелет, нежели бойкую девицу. И никто не хотел ее нанимать из-за немощного вида.

Я же три года назад тоже страдала худобой, благодаря Ведьме-Ярле, потому что, по ее мнению, леди должна быть стройной, точно тростинка. Хочу заметить, над Линни – своей дочерью – она так не издевалась. Поэтому даже тогда мы с Марькой мало отличались, а с годами сходство становилось только заметнее.

Служанка и госпожа – так интересно сложила наши судьбы Богиня, а ведь могла пощадить Марьку и сделать ее моей сестрой. Наверное, поэтому я позволяю Марьке больше, чем другим слугам.

И, наверное, поэтому Марька так мне предана, что готова отдать за меня жизнь. Даже яда не побоялась хлебнуть.

– Марька, – позвала я служанку, и та с готовностью подняла взгляд. – У меня для тебя новое задание. И обещай постараться.

– Да, госпожа! Обещаю! – не задумываясь, выпалила она, а я усмехнулась.

Даже не поинтересовалась, что я от нее хочу. На все согласная. Самозабвенная вера и преданность… От этого стало немного жутко.

– Ты сблизишься с Ниссой.