Магнолия в твоём саду. Часть 1

Вот что значит тихий городок. В сормасском Замке, небось, таких вольностей не допускают.

Но инквизиторий, пусть и захудалый, есть инквизиторий. Тут и там приходилось обходить старых, полувыдохшихся стражей, караульных крикунов и ревунов, магические запоры, охранные печати, обереги, размещённые где попало.

Нужные документы я отыскала далеко за полночь. Ящик, в котором они хранились, запирали два механических замка и один колдовской. Защита от смертных, но не от привидения, которому ничего не стоит проникнуть, скажем, через заднюю стенку.

Только зачем? Из-за завесы отражений можно читать бумаги в их призрачном образе, не тревожа оригиналы.

Шаг, и комната превратилась в чертёж зодчего, выполненный светящимися чернилами на чёрной бумаге. Никаких сплошных плоскостей. Стеллажи, шкафы, конторки, столы, ящики и папки в них, всё состояло из разноцветных контуров. Я брала листы из дела сормасского потрошителя и развешивала их в воздухе один за другим — рамки с заключёнными внутри огненными строчками букв и штрихами рисунков.

Вот портрет Анабеллы Мартен и справка о ней — копии бумаг из ларца Роша. Вместо листков со знаками древнефеддийской клинописи — словесные описания: «На руке выше локтя обнаружен глубокий порез длиной около трёх дюймов…» То же в протоколе осмотра тела Гораллия Роддайна, только у него, помимо конечностей, повреждён живот, а не лоб. В деле Томаса Майси значилось просто: «Множественные порезы».

Томас… Брадобрей, который заплатил тёмной ведьме за разорение соседа-цирюльника, потом струсил и донёс на неё инквизиторам.

Ведьму приговорили к пятому кругу, а Майси отделался поркой и простым публичным покаянием.

Его убили одиннадцать дней назад — раньше двоих других.

Читать протоколы было тошнёхонько. Нет, я догадывалась, что в них найду: убийцу не зря прозвали потрошителем, а окаянник что-то бормотал о печени… Лекарь, который осматривал тела, полагал, что жертвы были ещё живы, когда преступник вырезал им потроха.

У Анабеллы он взял именно печень, у Гораллия — правую почку, у Томаса — поджелудочную железу. А затем хладнокровно убил всех троих одинаковым способом: «нанеся удар острым кривым орудием в яремную вену». От сухих строчек веяло тёмным умыслом, жаждой крови и власти, зловонным ядом, разъедающим душу… сладким и мерзостным, как магия шариту… Я встряхнулась.

Из головы не шёл Майси, мелкая душонка. Вернее, его имя.