Магнолия в твоём саду. Часть 1

И ведь знает, чем досадить потустороннему существу!

За завесой я на этот раз задерживаться не стала. Раз — и назад. Вышла в зримый мир в двадцати локтях над землёй, там, где смыкались кроны деревьев и можно было укрыться в ветвях.

Думала, монстр меня караулит.

А он встал опять на четыре лапы и задал стрекача.

Но это ничего. Ты быстр, а я быстрее. Ты хитёр, а и я не простушка.

Взлетела повыше, заложила вираж, крутой до свиста в ушах — просто так, чтобы почувствовать себя живой, но приближаться к беглецу не стала.

Одолеть его я не в силах, но могу проследить до норы. Должен же он где-то спать и зализывать раны.

Внутри потянуло — будто кто-то дёрнул за верёвочку, привязанную к стержню моего «я».

Проводник?

Бросила убийцу и понеслась назад, к реке. Делиться не имело смысла — без якоря на таком расстоянии связь я всё равно не удержу.

Ночной лес затих, будто вымер. Наша с потрошителем погоня распугала всю живность. Даже ветер опасался шуметь в листве. Одной реке было всё равно: еле слышно плескались о берег сонные воды, спрыснутые серебром звёздного света.

Поперёк мерцающего потока тушей мрака лежал мост. На мосту гарцевал всадник в бордовом плаще. Магистр Рош, страж Света и ревнитель закона, собственной окаянной персоной. Не побрезговал, значит.

Мой проводник горел перед ним указующим перстом, заметным лишь тому, кто способен видеть сквозь вуаль. Тронь, и он отведёт тебя к следующей метке, затем — к следующей.

Таких меток от руин рехаганской сторожевой башни до моста я развесила пять штук.

Ткань мира для меня, как холст для художника, а краской служит сам апейрон, первоначало сущего, то, что нельзя увидеть, но можно почувствовать, потому что он повсюду — и вовне, и внутри, и вокруг, и между…

Из-под плаща взметнулась рука, и перст погас. Новую-то метку, на том берегу, я поставить не успела. Магистр Рош что-то буркнул себе под нос, нерешительно съехал с моста и привстал в стременах, оглядываясь.

А вот и я — прямо с неба!

Нас не представили? Магнолия, привидение, прошу всячески жаловать.

Лучше деньгами. Любить необязательно, даже излишне.

Конь с испугу встал на дыбы, инквизитор едва удержался в седле. По правде, я ничего такого не замышляла, но получилось весело. А он ещё и выругался словами, не подобающими святому человеку.

— То речь истинного служителя Света! — съязвила я. — Шевелись, серая сутана! Потрошитель идёт на северо-запад к заброшенной мельнице.