Магнолия в твоём саду. Часть 1

Энергия страсти и разума, присущая только телесным существам…

Так вот что жгуны, служители огня, называют Вечным Светом Жизни! Каждый из них верит, что однажды сам станет светом и сольётся с Тем-Кто-Сияет-Вовек, чтобы с небесных высот, из горнила Cолнца, взирать на прозябающий во тьме мир.

В этот миг я почти готова была уверовать…

Но жизнь Роша изливалась в никуда, свет гас, и ангел с золотым сосудом не пришёл, чтобы собрать драгоценную пыльцу и унести в обитель вечной радости.

Инквизитор дёрнулся и захрипел.

Да он же сейчас умрёт, прямо у меня на глазах!

Я зажала рану руками, пытаясь остановить утечку живительной силы. Сквозь влажное и горячее ощущались легчайшие толчки, будто от пузырьков шипучей воды; сверкающие крупинки просачивались между пальцами… Но зачем мне пальцы? Пускай срастутся вместе, а ладони станут широкими и гибкими, как лист кувшинки, чтобы не выпустить наружу ни единого светлячка, ни одной самой крошечной золотинки.

Окаянник издал судорожный вздох, его глаза стали тускнеть.

Стой, куда? Не пущу!

Вливайся назад, строптивая золотая река! Растекайся по мышцам и суставам, наполняй жилы кровью, латай порванное, восстанавливай сломанное, склеивай повреждённое, исцеляй и лечи…

Мало, слишком мало!

А, впрочем… в самый раз.

Кости под покровом моих ладоней спаивались, нарастала мышечная ткань. Надо же, я и не думала, что смогу, как Грум — тем более, с живым человеком. Мои ладони-листья сделались прозрачными, будто тельце медузы, сквозь них просвечивала крохотная ранка.

Звёзды качались в ночи, как блёстки в кисеях каркусской танцовщицы. Звёзды звали к себе, их голоса звучали перезвоном хрустальных колокольцев...

Всё, хватит!

С трудом отняла руки, приросшие к плечу раненого, размяла пальцы, заново привыкая к их гибкости и подвижности. М-да, просвечиваю насквозь — смотреть тошно.

Поднялась в воздух и окинула взглядом поле боя.

Всё спокойно. Красавец вороной тревожно фыркал на привязи.

Тела потрошителя у ворот мельницы не было.

Я, легче дыхания, кинулась внутрь, облетела вокруг колеса и постава с жерновами, осмотрела полусгнившие ящики, корыта, желоба и рукава, заглянула в амбар. Хорошее место, чтобы сдохнуть. Было бы. На грязном полу, в гнилой соломе, угадывались пятна крови. А зверь будто испарился.

Значит, прячется где-то снаружи. Далеко уйти он не мог — с дырой в сердце даже сверхсильный оборотень обречён.