Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Столовая была достаточно большой, светлой и просторной, с множеством мелких столиков, рассчитанных на пять-шесть человек. За одним из них мы и сидели. Мы пришли одними из последних, так что свободным был только столик возле дверей.

И справедливости ради – когда мы вошли, Иларион уже сидел за ним.

Последним к нам присоединился и Лукьян Хилков.

Подойдя к нашему столу он нерешительно затормозил, должно быть, сомневаясь в том, что мы будем рады его компании, но Платон, едва заметив соседа по комнате, с силой дёрнул его за рукав и усадил рядом.

Наверное, он надеялся на то, что Лукьян не удержит поднос, и каша окажется на голове у цесаревича.

– Куда ты умотал с самого утра? – поинтересовался Платон.

– Я ходил на утреннюю молитву в академическую часовню.

– М, да? Надеюсь, ты молился о том, чтобы от нас отселили психопата и нытика.

– Не совсем, – улыбнулся Лукьян.

– Эй! – до глубины души оскорбился цесаревич.

Это было невероятно тоскливое зрелище.

Я встретилась взглядом с Лукьяном Хилковым, который все это время смотрел на меня.

Мне стало немного неловко, но он только едва заметно приподнял уголки губ в намеке на улыбку.

Евжена хлопнула ладонями по столешнице, привлекая внимание. Ее взгляд остекленел.

– Я влюблена, – пробормотала она.

Я выронила изо рта кусок бекона.

Платон склонил голову набок.

Все это время молчаливо намазывающий на булку масло Лукьян Хилков посмотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

– В меня, – без тени сомнения кивнул сам себе Иларион.

Взгляд Евжены прояснился.

– Что?! Нет!

– Как «нет»? – растерялся Иларион. – Я тебе не нравлюсь?

– Да не знаю я, – расстроено отмахнулась она.

И в ответ на наши недоуменные взгляды добавила:

– Потому что это не я. Кто-то в зале влюблен. А меня зацепило. Как обычно. Просто не обращайте внимания.

– Я понял.

– Что ты понял?

– Это Дафна. Ее чувства ко мне так очевидны. Я увере- Лукьян, эй, аккуратнее!

– Прости, – сказал Лукьян, из длинных слабых пальцев которого выскользнул нож для масла.

Он выглядел очень расстроенным тем, что так вышло.

Ну и растяпа.

Я предпочла проигнорировать выпад цесаревича.

Я имею в виду – мне и не нужно было реагировать.

– Это не Дафна, – с отвращением произнес Платон и от души пнул стул Илариона под столом.

Сок, который Иларион поднес ко рту, немедленно выплеснулся из чашки ему на лицо.

– Да хватит пытаться выгнать меня из-за стола! – обиделся тот. – Я все равно никуда не уйду.