Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Вопросы после параграфа не для наставника, а для студентов, – все же выкрутилась наставница Белладонник. – Итак, проверим, насколько внимательно вы слушали предыдущие занятия. Кто может ответить на вопрос?

Вверх моментально взметнулась рука Надежды, но наставница предпочла проигнорировать ее.

Платон съехал вниз по стулу и прикрыл лицо учебником.

– Иларион Таврический, наше юное солнце, расскажите мне!

– Ну, эм, там холодно? – предположил Иларион.

– Вы у меня спрашиваете?

– Нет, это ответ. Там холодно.

– Это все?

– Да?

– Вас послушать, так все наши северные территории прокляты, не говоря уже о столице, настоящий рассадник нечисти, – покачала головой госпожа Белладонник.

– Это неверный ответ. Так что, никто не может ответить на вопрос?

Рука Надежды тряслась так отчаянно, что я бы не удивилась, раздайся в один прекрасный момент хруст.

Однако вместо хруста раздался тихий голос Лукьяна Хилкова.

Может, он решил сжалиться над всеми и сэкономить нам пару часов возни в библиотеке, а может ему просто нравилось демонстрировать всем, какой он эрудированный и возвышенный тип.

В конце концов, не было ни одного предмета, которой бы не давался Хилкову, кроме ратного дела, где он и круга не мог пробежать, чтобы не упасть в обморок, и дебатов, где всякая дискуссия в конечном счёте сводилась к оскорблениям в сторону его семьи, из-за которых он терялся и не знал, как ответить. Зато знал Платон. Отлично знала я. Цесаревич Иларион единственный раз в своей жизни блеснул интеллектом скаламбурив, когда отметил, что семейка Змеевых так активно расползается по политической карте империи, что впору решить, что это как раз они что-то замышляют.

В остальном – Лукьян знал ответ всегда. Конечно, в первый год начитывались лишь предметы общего курса, разделения на специализации еще не было, так что это вроде как были не самые сложные знания, но почему-то больше никому не удавалось с такой легкостью отвечать на вопросы наставников.

Более того – я наблюдала за Хилковым.

По большей части он спал на уроках, уронив голову на скрещенные руки.

И в библиотеке я его не встречала.

Если он куда и наведывался регулярно, так разве что в академическую часовню. Но, судя по стенаниям Платона, о том, что он по-прежнему живёт в одной комнате с ослом и рептилоидом, успехи Лукьяна Хилкова в этой области тоже были невелики.

Может, он и вовсе таскался в часовню с одной единственной целью – пару часов посидеть в блаженной тишине.

Так откуда же он все знал?

Загадка.