Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Если бы не он, мне бы тогда тяжко пришлось.

А я даже не смогла ничем отплатить ему.

Более того, сейчас я не могла детально воспроизвести в памяти его лицо, только светящиеся в непроглядной темноте подвала глаза.

Он бы смог.

Он бы подошел отлично.

Вот только чего он хотел?

И, если верить книге, разве не должен был он находиться где-то здесь? В академии?

Проще всего было бы найти его и спросить. Вот только я не узнаю его. И не только потому что плохо запомнила его внешность, но и потому что он наверняка не горит желанием быть узнанным.

Глаза.

Я долго размышляла над тем, почему Лукьян казался мне таким знакомым и наконец пришла к выводу, что все дело в глазах. Они также ярко сверкали подобно двум фонарям на темной улице.

Мог ли это быть он?

Не знаю.

Как-то я даже набралась решимости поговорить об этом с Лукьяном. Я все ещё не могла с уверенностью сказать, что не ошиблась, к тому же его способности к магии были невероятно низки, все, что ему давалось, это простенькие гороскопы, но он мог бы по крайней мере высказать независимое мнение.

Все же для него, как для потомка Хилковых ситуация могла выглядеть несколько прозрачнее.

Или я надумывала лишнего?

Глаза, глаза. Мало ли на свете людей с желтыми глазами.

Когда я наконец-то подкараулила Лукьяна возле академической часовни, то пончла, что день для разговоров был крайне неподходящий.

Семнадцатое мая.

День, когда казнили всю его семью.

Так что в итоге я струсила и так ничего ему и не сказала.

Я сердито запихнула книгу на место и отвернулась от стеллажа.

Чтобы увидеть перед собой ректора Змеева.

Я едва заметно вздрогнула. Я не сделала ничего ужасного, но все равно почувствовала себя пойманной на месте преступления. Я инстинктивно спрятала руки за спину, даже если в них больше не было книги.

Вот так не повезло.

Как давно он здесь стоит?

– Я напугал вас, госпожа Флорианская? – удивился ректор. – Вы так побледнели.

В его присутствии мне частенько становилось не по себе.

Ректор Змеев вел в академии артефакторику, и на его уроках мне постоянно казалось, что иногда он подолгу задумчиво смотрел на меня. Но это, разумеется, было лишь моим воображением. Прямо за мной сидела Надежда, и, вероятно, смотрел он именно на нее. В конце концов она была его потерянной горячо любимой племянницей, интуиция просто обязана была подсказать ему, что на Надежду стоит обратить внимание.

К тому же и сама Надежда неосознанно тянулась к нему.