Мой бесполезный жених оказался притворщиком

– Я так польщен, что сейчас расплачусь.

– Вам не кажется, что вы как-то сильно отклонились от основной проблемы? – снова влез Гордей Змеев.

– Почему ты все еще здесь? – поинтересовалась Евжена.

Я хлопнула себя ладонью по лицу.

Все это просто не могло закончиться ничем хорошим, и вовсе не потому что Гордей Змеев был ужасным всемогущим племянником ректора. Это не главная причина. Главная причина заключалась в том, что деление на команды с определенным количеством участников не могло быть случайным. Наверняка в этом был какой-то смысл.

Но.

Но Гордей Змеев все же был ужасным всемогущим племянником ректора.

А в нашей команде был Лукьян, которого Гордей мечтал прикончить с первой секунды знакомства.

Что может быть проще, чем подстроить на сложном и опасном испытании магических способностей несчастный случай?

Его ни в коем случае нельзя было брать в команду.

И наверняка так подумала ни я одна.

Что ж, эту яму Гордей вырыл сам.

— Я буду жаловаться ректору, — поставил нас в известность Змеев и драматично зачесав челку пятерней направился в сторону крыльца академии.

До его угроз никому не было дела.

— Я капитан команды! — цесаревич едва ли не топнул ногой от досады. — Я будущий император! Я! Я тут решаю, кто кому лучший друг, ясно?!

— То есть ты готов завещать свое тело науке?

— Нет!

— А что тогда?

Иларион вперил недовольный взгляд в Платона.

— Ладно. Я твой второй лучший друг после Лукьяна.

Платон ободряюще похлопал цесаревича по плечу.

— Вот видишь, капитан, все решаешь ты. Я тут вообще ни при чем. Так, рядом постоял.

— Замолчи! А теперь убираемся отсюда, пока Змеев не вернулся сюда со своим дядей!

— А ты знаешь куда идти? — уточнила я.

— Разумеется!

Он поднял горящий браслет и несколько раз взмахнул им по часовой стрелке. Раздался хлопок, и воронка телепорта выплюнула ему в руки свиток.

— Это и есть карта, — объяснил Иларион.

— Ммм, — протянула Евжена.

Вслед за Иларионом мы стали протискиваться мимо других студентов к воротам, спеша покинуть двор академии.

— Так-то я тоже не соглашался завещать свое тело науке, — запоздало сказал Хилков. – Как мы вообще пришли к этому разговору?

Но кого там интересовало его мнение.

Платон добрался до него и принялся толкать в спину.

— Ну-ну, это решение нашего капитана, Лукьян. А решения капитана что? Их надо уважать.