Король медвежатников

Третий ряд занимали еще менее заслуженные граждане – они могли подавать лишь хворост и щепы тем, что находились впереди них. В четвертом и пятом ряду выстроились те, кто своим усердием был замечен священной инквизицией и кто своими делами по выявлению еретиков способен был продвинуться в первые ряды.

С заметной завистью они взирали на тех, что стояли в непосредственной близости от сложенной поленницы и обладали наивысшим правом лично поджигать еретиков. А лучшие, с заметным высокомерием в глазах, ревниво следили за тем, чтобы ни одна из щеп, брошенных в костер, не прошла мимо их рук.

Четыре человека уже стояли с полыхающими факелами в руках и ждали соизволения брата Артура. Поджигать полагалось с четырех сторон, тем самым как бы обозначив крест, чтобы у дьявольской силы не было ни малейшего шанса выбраться из огненного круга. Люди, держащие факелы, были в особой чести у инквизиции. Епископ Франции каждого из них знал лично, а по воскресеньям допускал к своей руке, благословляя. Первые двое из них, Жан и Жак, работали в мясной лавке и прославились тем, что распознали ересь в проповедях бродячих монахов.

Двое других проживали рядом с церковью Сен-Жермен-де-Пре. Один держал цветочную лавку, а другой просил милостыню у ограды церкви. Но оба ревностно стояли на страже религиозных догм и нашептывали святой инквизиции на всякого неблагонадежного.

На счету у славной четверки было не менее двух десятков еретиков. Церковь с доносчиками расплачивалась щедро, из имущества казненных, каждый из них мог считать себя состоятельным человеком.

А бродягу Клода, собиравшего милостыню у церкви, можно было назвать королем нищих. Когда он протягивал руку за очередным подаянием, то на его запястье сверкал широкий золотой браслет с изумрудами, а грязную шею украшал крест, усыпанный крупными бриллиантами. Нищий любил говорить о том, что крест ему пожаловал сам епископ за выдающиеся заслуги перед церковью, но парижане знали, что действительность выглядела куда более неприглядно. Три месяца назад был предан костру ростовщик Матвей, у которого в должниках числилась едва ли не половина Парижа, а Клод, проходивший по этому делу свидетелем, выпросил у епископа в качестве вознаграждения золотой крест.

Клод не был беден и вполне мог вести образ жизни преуспевающего горожанина. Многие ремесленники в сравнении с ним и вовсе выглядели неимущими, но попрошайничество, сделавшееся смыслом его существования, не позволяло мыслить как-то иначе.

Брат Артур посмотрел на епископа.